Глава 1 — В глубине темного убежища, голос Ольги казался громом среди ночи: "Открой глаза! Я приказываю!" С каждым словом Ольга увеличивала свой визгливый тон, заставляя меня невольно замереть. Она не просто приказывала, но и признавалась в своем безумии — "Чертова дрянь! Я приказываю!" — словно отдаваясь своему самомнению. Наконец, я не смогла устоять перед этой невероятной болью в глазах и медленно поднялась, пытаясь понять, что происходит вокруг меня....
Похоже, «Шлейф сандала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Деньги в шкатулке, – Прасковья сняла с шеи ключик и протянула мне. –Она в сундуке под вещами лежит.
- Спасибо, Прасковья, - я с благодарностью взяла ключ. – Обещаю, что у Танечки будет приданое. Я верну все, что взяла.
Через пять минут мы все склонились над нашим скарбом, лежащим на столе. Двести сорок рублей вместе с теми деньгами, что я забрала перед побегом.
- Делайте, что требуется, барышня. Сам Господь вас послал Танечке, – Прасковья перекрестилась. – Нам держаться этого места надобно.
Не став тянуть кота за хвост, я направилась к дядюшке.
Тимофей Яковлевич лежал на смятой постели и сразу же отвернулся, стоило мне войти в комнату. В ней было так накурено, что я закашлялась. Табак, видимо, был дешевым, потому что вонь стояла несусветная. Я открыла окно, чтобы хоть немного проветрить помещение и покрутила в руках пачку папирос под странным названием «Тары-бары».
- Удушиться решил, что ли, а? Дядюшка?
- Тебе-то что? – проворчал он. – Моё дело.
- Уплыла из рук парикмахерская, да? Теперь купец здесь дом своей дочери построит, а ты на паперть, - я присела в кресло.
- Ты чего, у Жлобина была?! – Тимофей Яковлевич резко сел в кровати. – Зачем ходила?! Я разве просил тебя?!
- А меня просить не надо. Ты, пень старый, жизнь свою губишь, а мы следом за тобой пойдем? Так получается? – я сжала кулаки. – Может, поборешься еще за свое?
- Как мне бороться?! Где я деньги возьму?! – закричал он, брызгая слюной. – Пришла сюда, умная чересчур!
- Я долг отдам. Вот только закладную на меня напишешь, - я не сводила с него тяжелого взгляда.
- Не дождешься! – дядюшка покраснел от злости и показал мне кукиш. – Вот тебе!
- Ну, смотри. Скоро на улице окажешься, - спокойно произнесла я, поднимаясь. – А со мной жил бы себе тихонечко, да в ус не дул. Ладно, бывай, Тимофей Яковлевич. Будем собираться, да ехать отсюда. Если увижу у церкви, подам милостыню, так и знай. Родственник ведь.
Я уже подошла к двери, когда услышала его надрывный всхлип:
- Зараза-а-а, да чтоб тебя-я-я… Подпишу-у-у…
- Молодец.
Глава 25
Глава 25
Громко причитая с заковыристым матерком, Тимофей Яковлевич написал записку, а потом зло выкрикнул:
- И что ж теперь, я в своей парикмахерской не хозяин?! Да?! Выжила и радуешься, горгона?!
- Хозяин, хозяин, не волнуйся ты так, - успокоила я его. Горгоной меня еще никто не называл.
