Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Душ двадцать будет, – отвечает Шолохов.
– Что ж так мало? А ты чоновец?
– Нет. Хотел вступить, отказали.
– Я тебя рекомендую в ЧОН, – сказал Мошкаров.
История на этом обрывается; Шолохова в ЧОН так и не взяли, но что характерно – Шолохов появляется в окрисполкоме примерно тогда же, когда туда является на регистрацию Григорий Мелехов.
«Тихий Дон»: «В окружном военном комиссариате было многолюдно и шумно. Резко дребезжали телефонные звонки, хлопали двери, входили и выходили вооружённые люди, из комнат доносилась сухая дробь пишущих машинок. В коридоре десятка два красноармейцев, окружив небольшого человека, одетого в сборчатый романовский полушубок, что-то наперебой говорили и раскатисто смеялись. Из дальней комнаты, когда Григорий проходил по коридору, двое красноармейцев выкатили станковый пулемёт. Колёсики его мягко постукивали по выщербленному деревянному полу. Один из пулемётчиков, упитанный и рослый, шутливо покрикивал: “А ну сторонись, штрафная рота, а то задавлю!”».
В который раз видим, что Шолохов сюжет чаще всего строил так, чтоб главный герой видел своими глазами ровно то, что тогда же видел своими глазами автор. Каждая деталь говорит о зримой достоверности, – колёсики пулемёта на выщербленном полу, весёлый пулемётчик, – тот самый, что, выходя на улицу, столкнулся с Шолоховым.
Согласно роману, в станице Вёшенской Мелехов встретил нашего общего знакомого.
«Григорий повернулся. К нему подходил Яков Фомин – однополчанин Петра, бывший командир мятежного 28-го полка Донской армии.
Это был уже не тот Фомин, нескладный и небрежно одетый атаманец, каким его некогда знавал Григорий. За два года он разительно изменился: на нём ловко сидела хорошо подогнанная кавалерийская шинель, холёные русые усы были лихо закручены, и во всей фигуре, в подчёркнуто бравой походке, в самодовольной улыбке сквозило сознание собственного превосходства и отличия.
– Какими судьбами к нам? – спросил он, пожимая руку Григория, засматривая в глаза ему своими широко поставленными голубыми глазами.
– Демобилизован. В военкомат заходил…»
В разговоре Фомин вспоминает, как дружил с покойным Петром Мелеховым (на самом деле, как мы знаем, с Павлом Дроздовым), и даёт Мелехову прямой совет: уходить. Его, как бывшего белого офицера, пусть и воевавшего за красных, ничего хорошего не ждёт: «За эту неделю трёх подхорунжих с Дударевки привезли, одного с Решетовки, а с энтой стороны Дона их пачками везут, да и простых, нечиненых, казаков начинают щупать».
Через несколько дней Григорий Мелехов бежит из Татарского – это в романе.
Что до реальности, то в феврале 1921 года в Нижне-Ермаковском хуторе собралась повстанческая группа из четырёх человек. Им фамилии были Мелихов, Меркулов, Атарщиков, Грачёв.
