Оттуда, по приказу окрпродкомиссара, он был направлен на работу в Букановскую. В этой станице он к тому времени ещё не бывал.
Почему его распределили не в Каргинскую? Если продинспекторы и продкомиссары оказывались среди своих соседей и знакомых, они неизбежно начинали давать тем или иным людям поблажки. Советское управление желало этого избежать.
Несложно вообразить, что могло б случиться, если б Шолохов попал в те места, где жил: Кружилин, Плешаков, Рубежный, Вёшенская. Зашёл к одним, заглянул к другим, а в третьем курене присмотрелись и говорят: «А ведь это ты, малой, сын своего отца, который мельницу купил за многие тысячи и владел ей – а жили вы у братьев Дроздовых, которые повстанцами командовали… Излишки, говоришь, тебе сдать?»
Или: «А не ты ли, гражданин продинспектор к нам на хутор Рубежный явился, отступая от красных? И шёл ты в обозе Филиппа Андреяновича Попова, повстанческого командира, а жил поначалу у него, как родный сын. Ась?»
Или: «А не приходитесь ли вы родственником купцам Шолоховым, которые у нас в станице Вёшенской были наипервейшие богачи – породнившиеся, между прочим, с купцами Моховыми. Две эти фамилии многие годы тянули все соки из трудового казачества и крестьянства. Или вы однофамильцы? А то, сдаётся, я вас видел в моховском доме, когда там становились на постой добровольческие генералы – а шолоховские и моховские отпрыски генералам прислуживали и на стол им накрывали… Путаю, говорите?.. А мне сдаётся, что ничего я не путаю, а своими глазами видел вас. Прошло-то, милой, считаные три года».
В общем, повела судьба Михаила Шолохова прямо к будущей жене, а также к сюжетам и персонажам «Тихого Дона», которых ему ещё предстояло описать.
Что до Каргинской – туда назначили шолоховского сокурсника по фамилии Турыгин.
Маститый писатель Шолохов на встрече с молодыми литераторами скажет: «Я требователен к молодёжи, у меня есть к тому основания. В 17 лет в этих степях я уже стоял во главе продотряда в 216 штыков».
Штыков и сабель в подчинении у него не было, приукрасил, хотя неточная цифра – 216 – придавала сказанному достоверность. Но про 17 лет – правда. И подчинённые у него действительно были. И ответственность нёс он неслыханную.
Не всякий в состоянии представить, как вообще в 17 лет можно было не просто заниматься серьёзной и крайне рискованной работой, но и в иных ситуациях вершить человеческие судьбы. Но тогда, случалось, подростки взрослели быстрей, чем их родители успевали в новой жизни разобраться.
В 17 своих лет Михаил Шолохов сначала будто бы нагнал отца, а потом и перерос. Сложное детство сироты при живых родителях и огромном дедовском наследии. Четыре гимназии, Москва, Богучар. Бесконечные переезды по станицам и хуторам.