В № 206, от 8 сентября, там была опубликована статья молодого журналиста Николая Прокофьева «Творцы чистой литературы», являющаяся по сути своей доносом.
«Возьмём Михаила Шолохова. Человек, давший прекрасный “Тихий Дон”, очень далёк от советской общественности. Он стоит в стороне от житейской суеты, политических треволнений.
Политика – не его дело.
Никакого участия в общественной жизни станицы Вёшенской, расположенной за 150 вёрст от железной дороги, где нет культурных сил, где помощь Шолохова могла бы принести большую пользу.
Закрывшись наглухо маленькими ставенками своего дома, Шолохов живёт, стараясь никого не обидеть!
Так ли это на самом деле?
Это к нему являются целые делегации с просьбой помочь, походатайствовать о снижении налога, с жалобами на советскую власть. Кто ходит? Бедняки у Шолохова не были.
Когда бывший атаман станицы Букановской, а сейчас, в связи с ликвидацией таких чинов в советской республике, превратился в попа и за неуплату налога должен был продать своё имущество, то Шолохов согласился уплатить за этого лишенца, чуждого советской власти человека, – весь налог.
Когда “Большевистская смена” выступила с разоблачениями о положении в Вёшенском районе, о безобразиях, творившихся и сейчас творящихся там, о чём многим было известно, особенно Михаилу Шолохову, жителю этой станицы, он никому не написал об этом. Писание в газету он считает ниже своего достоинства.
Почему родственница Шолохова, будучи в станице Букановской, была лишена избирательных прав, а по приезде в Вёшенскую восстановлена?
Мы привели эти факты с Шолоховым для того, чтобы показать, как иногда и наш писатель считает политику чем-то отвлечённым, которое его не касается. Мы, мол, творцы чистой литературы и… общественность не наше дело. А к чему это приводит – лучше всего говорит случай с Пильняком».
Бориса Пильняка тогда как раз прорабатывали. В 1929 году он без согласования с партийным руководством издал в берлинском издательстве «Петрополис» повесть «Красное дерево», которую в СССР расценили как антисоветскую. Пильняк был отстранён от руководства Всероссийским союзом писателей, массово атакован в советских газетах и публично обвинён в троцкизме. Это была одна из первых кампаний, организованных Сталиным в литературной сфере.
Опасность для Шолохова состояла в том, что сразу же вслед за «Красным деревом» то же самое издательство «Петрополис», не заручившись согласием автора, выпустило «Тихий Дон».
Но разве ж это докажешь – спрашивали они или нет!
Помещая Шолохова через запятую с Пильняком, ростовские кляузники давали понять: эти двое одним миром мазаны. Снаружи красные – внутри белые.
Шолохов, когда статью эту прочитал – ему как кипятком в лицо плеснули.