Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В финале явно редакционный, подшитый к шолоховскому густому тексту вывод: «По таким крайне вредным, правооппортунистическим настроениям необходимо ударить со всей силой».
Сталину проще и точней писал: «Горько, т. Сталин! Сердце кровью обливается, когда видишь всё это своими глазами…» – но так в «Правде» было нельзя.
Тем не менее всё, что хотел – сообщил.
Тот день для партийного руководства в Ростове-на-Дону был днём кошмара. Непрестанно курили, смотрели на газетные строчки, сыпали на газету пепел.
«Ну, Шолохов. Ну, сука. Ну, держись».
…А ведь мог бы с ними с одной фарфоровой посуды куропаток есть и водку пить из пузатых рюмок.
Теперь к московским вождям Шолохов обращался запросто.
Луговой вспоминает: «Для поездок по колхозам, на охоту и рыбалку у Шолохова был вначале серый, а затем белый конь – орловские рысаки, был и конюх, но по хуторам писатель иногда ездил сам, без кучера. Как-то в разговоре я высказал мысль о том, что хорошо бы добыть машину для райкома партии, которой бы пользовался и он. “Вы бываете в Москве, встречаетесь с руководителями правительства и могли бы об этом поговорить”, – сказал я. Шолохов охотно согласился…»
Думаем, выглядело это чуть иначе, чем в мемуарах Лугового. Где-нибудь поломали колесо в тряской повозке, и Луговой взмолился:
– Мишка, дорогой ты мой, выбей ты там в Москве нам машину: чего тебе стоит! Во сколько мест поспеем с тобою! То ты будешь ездить, то я! То ты, то я! То вместе!
Шолохов подумал и говорит:
«Я написал от имени райкома такую просьбу, и Михаил Александрович, будучи в Москве весной 1931 года, сказал М. И. Калинину, что райкомовцы бедствуют без машины».
Калинину! Председателю ВЦИК и члену Политбюро!
«Калинин распорядился из гаража ВЦИКа отправить Вёшенскому райкому партии легковую машину – импортный “форд”. Эту машину погрузили на платформу, прицепили к пассажирскому поезду и отправили в Миллерово. Шолохов же прислал мне телеграмму: “Получи для райкома партии машину, она в Миллерово на вокзале”. Так райком обзавёлся машиной. Всегда, когда Шолохову нужно было куда-либо ехать, он безотказно пользовался этой машиной».
Пользовался-пользовался – но раз получилось так, что надо ехать Луговому, а машина у Шолохова, два получилось, что надо ехать Луговому – а машина у Шолохова, – и Пётр говорит:
– Миш, проси ещё машину. Ну, невозможно.
«Снова написали письмо, – вспоминал Луговой, – в котором сообщили, что товарищу Шолохову приходится часто ездить в Москву, часто бывать в колхозах и других поездках, а ездить ему не на чем, одна машина двоих хозяев не удовлетворяет. В ответ на письмо новая автомашина Шолохову была дана незамедлительно».
Много ли писателей имели право на личную машину в подарок от государства?
Горький, Бедный, Толстой, Серафимович.
