Шолохов. Незаконный — читать онлайн бесплатно полностью

Аккуратно спросил про Ежова:

– Что за мужик-то этот новый? Коля.

– Да отличный мужик, – ответил Фадеев почему-то без всякой эмоции в голосе. Он ещё зимой 1937-го сделал про Ежова очерк «Сын нужды и борьбы». «Сталин выращивал его любовно, как садовник выращивает облюбованное им дерево», – писал Фадеев в этом очерке.

Шолохов попытался выйти на Ежова, но безрезультатно. Тот был очень занят.

Ходил по самым разным кабинетам, но никто не мог помочь.

Подумал о Ставском, который с 1936 года стал генеральным секретарём Союза писателей СССР. Среднего уровня литератор, зато – с 1918 года в Красной армии, командовал отрядом, служил в ВЧК. В 1927 году был редактором ростовского журнала «На подъёме», там Шолохов с ним и познакомился, но доверительных отношений у них не сложилось.

Решил, что Ставский всё равно не поможет.

Сталину писать не решился.

Вернулся из Москвы, ничего не решив, не выправив. Какими смешными стали на фоне происходящего все эти газетные разбирательства, критика, ругань завистников.

Что происходит вообще? Какую сталь здесь закаляют?

18 марта 1937-го был арестован ещё один бывший член РАПП, член правления Союза писателей России Иван Катаев – участник Гражданской, член партии – откуда его, правда, ещё в 1936-м вычистили, как «чуждый элемент». Тот самый Катаев, что сказал однажды: «Шолохов – единственный из нас, по-моему, кто – живёт как нужно, и иногда мне кажется, что он один работает за всех нас».

23 марта арестовали Макса Осиповича Станиславского, почётного работника ВЧК-ОГПУ-НКВД, мужа Эммы Цесарской.

19 апреля был арестован Сергей Иванович Сырцов, имевший когда-то шансы занять сталинское место, огромная партийная величина, а теперь – никто.

Апрель выпал наэлектризованный, тяжёлый, муторный.

Ни страницы Шолохов не написал.

Открывал рукопись – смотрел на текст. Буквы расползались в разные стороны.

«Гришка, Гришка, выручай».

Те страницы, где Мелехова выживает из Татарского озверевший Кошевой, Шолохов никогда бы не сочинил, если б не эта вот весна 1937-го.

Фамилии Чекалин и Виделин слипались в один ком, где маячили ЧК, дело, виденье, вглядыванье. Они улыбались при встрече, норовили похлопать по плечу, – мол, о чём задумались, товарищ Шолохов? Хотелось взять ружьё и порешить обоих за несусветную мерзость, в них кипящую.

Луговой в своих послевоенных, невероятно откровенных по тем временам воспоминаниях про Виделина писал: «матёрый волк и провокатор».

Чекалин вызывал вёшенский актив на разговоры, расспрашивал часами: ну, вспоминайте, вспоминайте – что ещё Луговой говорил, что Шолохов рассказывал? Как ругались на советскую власть, кого хаяли?..

Пытался сбить антишолоховскую группу. Но, пишет Луговой, «объединять было некого, поддержки Чекалин не получил, хотя много старался.