Евдокимов, с чьего голоса вы поёте, ведёт подрывную работу на территории Ростовской области.
Сталин иногда отходил к столу и что-то записывал. В очередной раз вернувшись, оборвал Щавелева:
– Товарищ Сталин, – с того же места начал поднявшийся Коган. – Я никогда не видел гражданина Погорелова. Я впервые его вижу. Я не вёл с ним бесед. Я не мог давать ему никаких заданий.
Погорелов вскинул руку – Сталин как раз стоял возле него.
– Подождите, – попросил Сталин Когана. – Что вы хотели сказать, товарищ Погорелов? Мы слушаем.
– Товарищ Сталин. Они говорят вам неправду. Они говорят, что никогда со мной не встречались, и выставляют меня провокатором. Но у меня есть записная книжка, вот. И в ней рукой Когана написан адрес конспиративной квартиры, – раскрыв книжку, он показал рисунок и надписи. – По этому адресу я встречался с Коганом.
Сталин протянул руку: дайте посмотреть, пожалуйста. Погорелов передал ему книжку, которую сохранил во всех своих скитаниях по стране.
Сталин изучил рисунок и спокойно произнёс:
– Нам давно известно, что они говорят неправду.
У Гречухина выступила испарина на бритой голове.
Сталин не спеша подошёл к Когану, держа в руке раскрытую записную книжку. Повысив голос, раздражённо спросил:
– Вы тут не финтите и отвечайте нам: правильно говорил товарищ Погорелов или нет?
Коган побелел и не смог выдавить ни звука.
– Я вас спрашиваю – отвечайте: правильно говорил товарищ Погорелов? – повторил Сталин, глядя на Когана.
Тот долго молчал. Затем, не глядя ни на кого, ответил:
– Товарищ Погорелов говорил правду.
Сталин, понизив тон, скорее уже равнодушно переспросил:
– Значит, вы, Щавелев и Гречухин говорили неправду?
– Да, – сказал Коган.
– Кто вам дал задание оклеветать Шолохова?
– Задание оклеветать Шолохова мне дал Гречухин.
– Кто ещё? – спросил Сталин.
– Поручения Гречухина были согласованы с товарищем Ежовым.
Ежов тут же поднялся:
– Я таких указаний не давал!
– А вот у меня ещё есть документ, – сказал Сталин и, взяв со своего стола бумагу, начал читать: – «Я, Погорелов Иван Семёнович, даю настоящую подписку облотделу НКВД в том, что полученное мною задание обязуюсь хранить в тайне и не разглашать. За разглашение данного мне задания я подлежу расстрелу без суда и следствия». Почему вы берёте такие подписки, товарищ Ежов? – И ещё раз прочитал: – «В случае разглашения данного задания подлежу расстрелу без суда и следствия»? Это не подписка, а запугивание. Какие подписки вы имеете право брать?
Ежов поспешно встал и начал, сбиваясь, вспоминать формы подписок, которые вправе брать работники НКВД.