Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В сентябре Шолохова вызвал секретарь ЦК ВКП(б), руководитель Совинформбюро Александр Щербаков. Это было реакцией на шолоховскую записку Сталину.
Обсудили ситуацию: Шолохов выложил всё, что думал – о наших тыловых службах, о явном техническом превосходстве немцев, об общем настроении в армии. Щербаков выслушал, записал, покивал, даже успокоил, сказав:
– Когда похолодает и полетят белые мухи, товарищ Шолохов, станет попроще.
Со своей стороны – вернее даже со сталинской – он попросил о следующем: нужен короткий, всеобъемлющий, вдохновляющий текст, который можно за полчаса прочитать в окопе, в землянке.
Фашисты разбрасывали над советскими позициями сотни тысяч листовок – надо было отвечать: так, чтобы слова достигли солдатского сердца.
Шолохов задание принял, осознавая притом, что по писательской типологии он к журналистам не относился. Шолоховская публицистика всегда была тяжеловесной, чуть дидактичной. Он являлся носителем романного мышления: даже его «Донские рассказы» напоминали сколки огромного текста. В жизни лёгкий на подъём, стремительный, как прозаик Шолохов, в отличие от многих собратьев по перу, был нетороплив, обстоятелен, даже степенен.
Ортенберг скоро понял: напрасное дело – гонять с редакционными заданиями не просто полковника, а великого писателя эпического размаха. От Шолохова ждали другого.
В том сентябре Ортенберг напрямую спросил:
– Михаил Александрович, а как вы отнесётесь к такому заданию: ездить по фронтам и писать то, что по душе вам самому?
Шолохов улыбнулся – и согласился.
Его очерки, что уже были опубликованы – он сам видел! – уступали тому, что выдавали иные, более хваткие на такую работу собратья по ремеслу.
Надо было как-то перенастроить себя.
12 сентября Конев, получив звание генерал-полковника, был назначен командующим Западным фронтом. 19-ю армию теперь возглавил генерал-лейтенант Лукин.
Проведя во второй половине сентября крупную перегруппировку войск, немцы предполагали, нанеся удары от Духовщины и Рославля на Вязьму, прорвать нашу оборону. Затем, окружив и уничтожив советские войска у Вязьмы, двинуть силы на открывшуюся Москву.
Немецкое командование сосредоточило на западном направлении огромные силы. К началу операции у немцев на Духовщине имелось превосходство в людях в три раза, в танках – в 1,7, в орудиях и миномётах – в 3,8 раза.
27 сентября директивой Ставки войскам Западного фронта предписали перейти к жёсткой обороне. Ставка ожидала немецкого наступления вдоль дороги Смоленск – Вязьма – Москва, по магистрали. До сих пор немцы так и делали – двигались по магистралям, чтоб не терять темп. На их пути стояли 19-я армия и 16-я армия генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского. Обе армии обороняли узкие рубежи по 25–35 километров.
