Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Зачем им встречать немцев?
Виделин развёл руками:
– Может, чтоб семья сообщила немцам, что и вы хотите перейти на их сторону?
Шолохов ещё помолчал, закусив трубку, чтоб не выругаться. Сразу голова заболела.
– Ну… что ещё говорят?
– Не томи душу, Толя.
– Рассказывают, что, когда Ростов пал, у вас дома в Вёшенской ночевали два генерала, бежавшие с фронта. Что вы пили с ними до утра. Обсуждали с ними неизбежное поражение Красной армии. А потом этих генералов взяли под арест. И уже расстреляли.
– Что ж меня-то не взяли?
Виделин пожал плечами и чуть улыбнулся: всё, мол, понимаю, Михаил Александрович, но вот говорят.
– И чего генералы, а не маршалы? Или, может, и не генералы вовсе, а рядовые? И не армейцы, а – из крайкома? И не ко мне, а, например, к Лудищеву?
Виделин закрутил головой: смешно шутишь, Михаил Александрович.
– Кто эти слухи распускает?
– Откуда ж мне знать…
– Ты знаешь. Говори.
– Говори! – Шолохов повысил голос и тут же закашлялся.
Виделин смотрел на него – как заходится, ловя руками воздух, – и что-то даже вроде сочувствия мелькнуло в глазах.
Заглянула Мария Петровна, стояла возле – уже привыкшая к этим приступам и знавшая, что помочь ничем нельзя: так и смотреть на него, пока не откашляется.
Спустя минуту Шолохов, отирая сухие губы, повторил:
– Первомайский. Леонид, – ответил Виделин. – Ваш коллега.
Леонида Первомайского звали на самом деле Илля Шлёмович Гуревич – драматург, поэт, писатель, комсомольский вожак, откуда-то из-под Харькова, на три года моложе Шолохова, но начавший почти одновременно с ним – печатался с 16 лет, первый сборник рассказов опубликовал в 18.
Шолохов видел его в Каменске-Шахтинском: Первомайский в майорском звании трудился как корреспондент радиовещания. «Здравствуй» да «бывай» – вот и всё знакомство: где же он успел набраться этой мерзости…
Проводив Виделина, Шолохов дал из Дарьинки телеграмму заместителю редактора «Красной звезды» Д. Вадимову (под этим именем скрывался всё тот же Ортенберг): здоров, санкционируйте выезд на фронт, ответ телеграфьте.
Ортенберг уже знал, что всякое передвижение Шолохова – вопрос не только государственной важности, но и личного сталинского внимания. Его записка от 14 октября 1942 года гласила: «Тов. Сталину И. В. Писатель Шолохов по своей инициативе (без нашего предложения) изъявил желание поехать на Сталинградский фронт. Прошу Вашего разрешения. Телеграмму прилагаю. Д. Вадимов».
Сталин разрешение дал, но сказал, что сразу после Сталинграда Шолохова надо вызвать в Москву – если он не обманывает и действительно здоров: очень нужна его помощь по линии ВОКСа – Всесоюзного общества культурной связи с заграницей.
