Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Подавлен огонь 4 артиллерийских и 7 миномётных батарей, разрушено 13 дзотов и взорван склад боеприпасов противника…» и т. д., и т. п.
А на третьей полосе тихим, но неумолимым диссонансом вступал Шолохов. Название: «Они сражались за Родину». Под типографской звёздочкой примечание: «Главы из романа».
Июль, отступление, «остатки жёстко потрёпанного полка» идут к Дону.
«Вымершая от зноя степь: устало полегшие травы, тускло, безжизненно блистающие солончаки, голубое и трепетное марево над дальними курганами…»
«Николай бегло оглядел знакомые, осунувшиеся и почерневшие лица. Сколько потерял полк за эти проклятые пять дней! Почувствовав, как дрогнули его растрескавшиеся от жары губы, Николай поспешно отвернулся. Внезапно подступившее короткое рыдание спазмой сдавило его горло, и он наклонил голову и надвинул на глаза раскалённую каску, чтобы товарищи не увидели его слёз… “Развинтился я, совсем раскис…”»
Это была иная, почти немыслимая интонация, и где – в «Правде»!
В номере от 6 мая – та же история.
На первой полосе сводки Информбюро: «На Западном фронте наши части уничтожили до 150 немцев, разбили 2 орудия, подавили огонь миномётной и 4 артиллерийских батарей противника. Западнее Ростова-на-Дону огнём нашей артиллерии и миномётов уничтожены артиллерийская и миномётные батареи, 10 автомашин, взорвано 2 склада боеприпасов».
А на третьей – Пётр Лопахин ведёт свой классический уже разговор с полковым поваром:
«– Опять каши наварил, гнедой мерин?
– Опять. А ты не ругайся.
– Вот где у меня сидит твоя каша, понятно?
– А мне наплевать, где она у тебя сидит.
– Ты не повар, а так, чёрт знает что. Никакой выдумки не имеешь, никакой хорошей идеи у тебя в голове нет. У тебя голова, как пустой котёл, один звон в ней. Неужели ты не мог в этом хуторе овцу или чушку выпросить так, чтобы хозяин не видал? Щей бы хороших сварил, второе сготовил…
– Отчаливай, отчаливай, слыхали мы таких!
– Три недели, кроме пшённой каши, ничего от тебя не получаем, так делают порядочные повара? Сапожник ты, а не повар!
– А тебе что, антрекота захотелось? Или, может, свиную отбивную?
– Из тебя бы отбивную сделать! Больно уж материал подходящий, разъелся, как интендант второго ранга!»
Интенданты, как известно, руководили работой служб продовольственного, вещевого, обозно-хозяйственного снабжения – но здесь важно другое: интендантом, правда не второго, а третьего ранга был Леонид Первомайский.
Однако отличный слух на слово не позволил Шолохову писать об интенданте третьего ранга. Первый ранг – это слишком жёсткий удар по руководству важной армейской службы, а третий звучит как «третий сорт». Нет, интендант в устах Лопахина должен был оказаться только второго ранга.
