4-й Сердобский полк прибыл на Южный фронт в составе 3-й Уральской дивизии. В феврале 1919 года он был влит в состав 23-й стрелковой дивизии и переименован в 204-й Сердобский стрелковый полк.
Командиром 204-го полка был Виталий Врановский (у Шолохова в романе Вороновский), бывший штабс-капитан царской армии; помкомполка – Виктор Волков, бывший поручик (у Шолохова выведен под своей фамилией). Оба родом из города Сердобска.
Читаем «Тихий Дон»: «Сердобский полк наспех сформировался в городе Сердобске. Среди красноармейцев – сплошь саратовских крестьян поздних возрастов – явно намечались настроения, ничуть не способствовавшие поднятию боевого духа. В роте было удручающе много неграмотных и выходцев из зажиточно-кулацкой части деревни. Комсостав полка наполовину состоял из бывших офицеров; комиссар – слабохарактерный и безвольный человек – не пользовался среди красноармейцев авторитетом; а изменники – командир полка, начштаба и двое ротных командиров, задумав сдать полк… вели преступную работу…»
14 апреля командование 9-й армии получило донесение: «Сердобский полк (триста восемнадцать штыков с двумя орудиями и десятью пулемётами) перешёл на сторону казаков». У Шолохова Вороновский ночью выходит к повстанческому секрету и просит доставить его к полковому командиру, где лично предлагает капитуляцию, испрашивая гарантии, что его подразделение не разоружат и оставят на фронте в прежнем составе.
Подтверждения факта визита Врановского к повстанцам с предложением сдаться в архивах не обнаружено; но вполне возможно, что подобная история, так или иначе, имела место и описана Шолоховым со слов свидетелей.
Дальнейшее развитие ситуации вновь сплетает в единый узел события романные и жизнь Шолоховых в Плешакове. Усть-Хопёрская станица, где случился мятеж, располагалась неподалёку от Плешакова.
В романе Штокман попытается остановить мятеж в Сердобском полку, но будет убит прямо во время выступления на митинге. Его соратника, большевика Ивана Алексеевича Котлярова, в числе двадцати пяти коммунистов сами сердобские бойцы пленят и передадут казакам. Пленных погонят пешком – и это станет для них адовой дорогой.
«Тридцать вёрст шли по сплошным хуторам, встречаемые на каждом хуторе толпами истязателей. Старики, бабы, подростки били, плевали в опухшие, залитые кровью и темнеющие кровоподтёками лица пленных коммунистов, бросали камни и комки сохлой земли, засыпали заплывшие от побоев глаза пылью и золой. Особенно свирепствовали бабы, изощряясь в самых жесточайших пытках.