Но ведь проверить версию-то можно? Я не говорю, что Хоткинса нужно прямо сейчас посадить за решетку без суда и следствия. Хотя сказать такое очень хочется. Однако присмотреться к продюсеру можно. А они же даже слушать не хотят, откровенно намекая на то, что я глуплю.
— А сами вы кого подозреваете, многоуважаемые господа инквизиторы? — не скрывая иронии, вопросила я.
— Не беспокойтесь о нашей работе, не менее уважаемая мисс Оплфорд. — отозвался Агустини, любезно улыбнувшись. Хам.
Руки непроизвольно скрестились на груди, а губы растянулись в вежливой улыбке. План созрел в голове быстро и поразил своей простотой. Для начала держим лицо, послушно со всеми соглашаемся, а затем берем расследование в сои руки. К черту Инквизицию. Меня убьют быстрее, чем они Хоткинса посадят.
Инквизиторы хотят доказательств? Они их получат. И пусть пеняют сами на себя.
— Напоминаю, мисс. — продолжил инквизитор. — Я курирую ваше дело, а также являюсь основным заинтересованным лицом в вашей же безопасности. Поэтому, мисс Оплфорд, оставьте персону мистера Хоткинса профессионалам и успокойтесь. Сходите на массаж, погуляйте, книгу почитайте. В общем, потратьте освободившуюся неделею на восстановление пострадавшего организма. Справитесь?
Я поморщилась от приторно-слащавого тона. Таким обычно с душевнобольными разговаривают, боясь спровоцировать приступ и поплатиться за это выцарапанными глазами. А вообще, конечно, обидно. Мне только что прислали символичный букет с откровенной угрозой, а окружающим снова практически безразлично данное явление. Ну ладно, не безразлично. Они обвинили моих телохранителей в профнепригодности и на этом, пожалуй, все.
И все же, можно было бы и промолчать, но у меня же план. А если я покорно со всем соглашусь, то это вызовет ненужные подозрения. А значит…
— Мистер Габор, я похожа на идиотку? — прямо вопросила я, вежливо улыбаясь.
Инквизитор растерялся, недоуменно взглянув на меня. Пауза выходила откровенно неприличной, я бы сказала, многозначительной. Но Агустини стоически молчал, видимо, подбирая подходящие слова.
— Значит, рассчитывать на твою благонадежность не приходится? — вопросил Роберт, вовремя подоспевший на помощь несчастному Агустини, все еще пытающемуся подобрать достойный ответ.
— Вы можете, конечно, попробовать, но… — протянула я задумчиво, дернув плечом. Да, я обиделась. А чего они ожидали? Я, значит, найдя букет с угрозой, несусь к ним словно моя тетя на распродажу, а они меня чуть ли не в паранойе обвиняют? Будь все иначе, я бы не стала издеваться. А так, получи фашист гранату.
— Нам нужно составить протокол, — мрачно сообщил Агустини. — опишите все попунктно.
И протянул мне сенсорный планшет. Я оглядела гаджет, перевела взгляд на собравшихся и печально вздохнула.