Но попытки прикоснуться больше не сделал, и на том спасибо. Только рука его до сих пор оставалась на талии, вызывая смутное раздражение.
— Я после той поездки исчезла из поля зрения на некоторое время, — пояснила Мари, продолжая изучать темнеющее небо. — а когда вышла в свет, ты была уже со мной. Меня не было видно три года, поэтому, когда СМИ впервые услышали о том, что у рода Оплфорд появилась наследница, все считали, что мы скрывали тебя два года и…
— Сколько мне лет? — сухо вопросила я.
— Двадцать четыре. — охотно отозвался отец. Или нет. Решить, как воспринимать этого человека теперь, было трудно.
По сравнению с услышанной новостью то, что я старше на год, показалось вдруг смешным. Усмехнувшись, я откинулась на спинку дивана, задев затылком плечо Клода. Но тот этого даже не почувствовал, да и я заметила уже после того, как голову обожгла волна горячей боли.
— Вы мне и паспорт подделали? — вопрос прозвучал как обвинение.
Ответ я уже знала. Да, подделали, сделав меня преступницей. Потому что махинации с документами, удостоверяющими личность, — это уголовное преступление. Но какая им разница? Наверняка, они даже и не беспокоились из-за этой мелочи.
— Нам пришлось, ведь…
— …ведь надо же как-то прикрыть собственный прокол. — закончила я за него. — Потому что честно и открыто признаться, что наследница рода вовсе не наследница — это выше сил рода Оплфорд.
— Не вдавайся в юношеский максимализм, — поморщился отчим. Или отец? — ничего не изменилось. Ты по-прежнему наша дочь, просто не…
— …ваша. — снова закончила я, ощущая, как ступор отходит на задний план, а его место занимает раздражение, вызванное этим обманом. — Кто мои настоящие родители?
— Мы твои родители, — сухо произнес приемный отец, словно отрубив. — которые, заметь, не сдали тебя в приют и обеспечили тебе беззаботную жизнь.
— Беззаботную?! — в этот вопрос я вложила столько яда, что сама себе поразилась. — Интересно, а какую именно часть моей жизни ты считаешь беззаботной? Может быть, в пансионате, куда вы являлись хорошо если раз в год? Или моя жизнь была беззаботной в тот момент, когда пятилетняя я должна была развлекать ваших гостей, получив впоследствии очередную паническую атаку? Да ты понятия не имеешь какая у меня жизнь!
— Ты ни в чем не нуждалась! — раскатисто напомнил он, что рычаги давления остались прежними.
— И ты не устаешь об этом напоминать каждый раз, когда тебе нужно использовать очередную тактику психологического шантажа! — отозвалась я, тоже вскакивая на ноги.