Наследница влиятельного рода вынуждена участвовать в шоу ради мужа, но сталкивается с неожиданными событиями. Между желанием отпуска и выживанием под давлением Инквизиции и других интриг возникает конфликт. Иолла и Франческо Мартино оказываются в центре этой ситуации.
— Вот только материальное благополучие не означает психологический комфорт!
— Да на что тебе жаловаться? — презрительно фыркнул батюшка. — Мой отец бил меня ремнем до крови, пытаясь воспитать из меня достойного члена общества. Я же к тебе ни разу не применил ни один из его воспитательных методов! Я отличный отец, на которого ты просто не имеешь права жаловаться!
— Как звали мою подругу? — вопросила я горько.
— Какую из? — сделал он вид, что не понял.
— Единственную, — охотно пояснила я, даже не попытавшись скрыть желчь в каждом слове. — ту, что застрелили в цветочном магазине!
— Твою подругу… застрелили в цветочном магазине? — удивленно прошептала Мари, оборачиваясь.
— И как вы смеете считать себя хорошими родителями, если даже о смерти Рози вы ничего не знаете? — жестко усмехнулась я, чувствуя, что меня понесло.
Обида как снежный ком — сначала маленьким комком падает в пучину человеческих характеров, скатываясь вниз и собирая на себя все шероховатости и неровности, становясь все больше и больше. И иногда, чтобы этот огромный ком обиды разбился, достаточно только встретить благодарного слушателя.
— Вам всю жизнь было плевать на меня! Главное, чтобы с виду все было благопристойно: пансионат для леди, мажористый университет, показное трепетное обожание. А на деле вам элементарно поинтересоваться моими делами было лень.
— Да какой смысл был с тобой разговаривать, если ты закрыта для общества как… — отец сдулся, пытаясь подыскать достойное сравнение, но только раздраженно выдохнул. — Ты не хотела идти на контакт с нами и делала все, чтобы доставить как можно больше неприятностей. То из пансионата весточку пришлют, что ты сбежала, то ввяжешься в какое сомнительное дельце, то поступишь в университет оппозиционера, то от рода отказаться захочешь — за что тебя такую любить?!
— Кеннет! — ужаснулась мама, зажав рот рукой.
А я только улыбнулась. Беспечно так, словно услышала, что вечером пойдет легкий дождь, но еще с утра надела пальто и взяла зонт. Просто трудно не знать о том, что тебя не любят, когда вместо дня рождения дочери родители отправляются в гости к своим приятелям, когда в аэропорту тебя встречает вовсе не любящая семья, а водитель рода, когда о твоем детстве тебе рассказывают не родители, а нянюшка.
Я просто всегда знала это.
И слова отца просто рухнули внутрь моего сознания, как камень. «Тыдыщ» — глухой звук, а следом тишина и тяжесть, которую вынести сложно, но можно. Главное постараться удержать лицо, а слезы польются потом.