Закончившийся мелкий дожик и теплый ветерок осеннею ночью подарили нам шаткую тишину улочки, где лишь редкие огоньки фонарей мерцали вдали. Мы медленно прогуливались взявшись за руки по пыльной улочке, словно шагали сквозь грезы и сны, приглушенные только звонками шагами своей переживаниями....
И сама прекрасно разберёшься, как и о чём ему сообщить.
– Выкладывай свою информацию, – устало вздохнула я. – Только не рассчитывай, что я стану шпионить против Раймонда. Это пройденный этап.
– Главное, чтобы ты не начала шпионить на Раймонда против меня, – не менее устало отмахнулся он. – Думаешь, я не понимаю, что теперь ты будешь работать на вражеское ведомство?
– Вот забудь, пожалуйста, про это слово – «вражеское», – поморщилась я. – Сотрудничающее. Особой вражды между этими двумя ведомствами и не было никогда, а теперь тем более не будет.
– Но по сути я прав?
– Конечно, прав, куда денешься? – фыркнула я. – Раймонд даёт мне старшего агента, и я перехожу на кабинетную работу. Ну, то есть полукабинетную.
– То есть ему в такие короткие сроки удалось добиться от тебя того, над чем я тщетно работал вот уже несколько лет?
Похоже, Дайон готов был зауважать Раймонда хотя бы за что-то. И то хлеб.
– Ну, должна же я была когда-то остепениться.
– Ещё нет.
– И не надо. Он, конечно, сволочь порядочная, но он отличный профессионал и бесконечно тебе предан.
Брат взглянул на меня с интересом:
– То есть ты готова простить ему то, что произошло?
– Простить – нет. – Мой голос прозвучал жёстко.
– Как, по-твоему, я могу это гарантировать? Или это способ тонко намекнуть, что я должен его не уволить, а сразу казнить?
– Ну уж нет, дорогой мой политик, такая степень тонкости – не в моём стиле! – возразила я. И, хитро прищурившись, добавила: – Просто, когда отправишь очередных шпионов в Эвендейл, позаботься о том, чтобы они не были людьми Ферранта.
Я усмехнулась нарочито невинному выражению, которое приняло лицо Дайона.
Возможно, кого-то это и смутит. Лично меня – нисколько."
