Будет молить о легкой смерти!
– Слы, братка, а чо нащщет хавчика слыхать? – Вован прервал полет моих кровавых фантазий.
Утром, когда его притащили в камеру, я поделился через окошко своей едой. Но с тех пор прошло много часов.
– Не знаю, – хмуро ответил я. – У самого желудок сводит.
– Во-во, нахуй… мож, это… наебнем поросенка вон того?
– Ты что сдурел? Сырым его есть будешь?
– А чо такого, ебт? Я живьем бы сожрал нахой! Эти пидары отвернулись, не заметят, хуле.
– Вован, посмотри, мы по уши в дерьме. Давай не будем добавлять новых проблем?
– Ладно, пох, чо. – Он вывалил содержимое лопаты и облокотился на черенок. – Увидишь, скажи корефану своему, чтоб питание оформил. Ебал я в рот, с пустым брюхом ишачить!
– Потише, Вова, не спали тему!
– Да чо, я ж так чисто… вот ща бы картошечки горячей, с лучком нах! Да шашлык, епт, чтоб жир с него аж капал! И двести грамм с морозца под это дело ебануть!
От описаний Вована живот скрутило с особой силой, а слюна чуть водопадом не хлынула изо рта. Я ничего не ответил, только с остервенением принялся махать лопатой. Да тут этого дерьма столько, что можно самосвалами вывозить. Чем интересно их так кормят? Может попросить, когда Марат придет к власти, пару хрюшек на разведение? Сделать им загончик в пещере. Это ж сколько мяса! А еще ведь сало, которое можно коптить, солить, не знаю, что с ним еще делают. Свиные копченые ребрышки, бекон, рулька… от сочных образов закружилась голова. А-а-а-а! Саня, перестань, так можно сойти с ума!
– Эй, мадам! К нам чоли топаешь? – бодрым голосом выкрикнул Вован.
Подняв голову, я увидел ладную девушку в пальтишке, валенках и с пышной черной косой. В руках цветастая пластиковая корзинка.
– К вам, – ответила, подходя к забору. – К кому же еще.
Один из сторожей, тот, что с бухим лицом, подошел к ней:
– Ты шо тута ошивашься, Альбинка?
– Покормить их велено. Принесла, вот.
– Кто велел?
– Марат.
– А нам шо?
– А вам ничего, – улыбнулась девушка.
Бородачи переглянулись с недовольным видом.
– Оставляй здеся!
– Но…
– Ступай отседова, неча тут делать!
– Ага, щас, – презрительно фыркнула она. – Чего эт ты раскомандовался, Тихон? Может председателю рассказать, чем ты в бойлерной занимался?
– Э! Как? Ты!.. а, шоб тя! Тьфу! – расстроенный чем-то Тихон махнул рукой и отвалил в сторону.
Вован лихо поправил свой берет и направился к девушке. Мы вышли из ограды, насколько позволяла длина цепей. Уселись на широкие чурбаки. Альбина поставила корзину. Достала оттуда кастрюльку, завернутую в полотенце, несколько вяленых рыбин и каравай хлеба. Десантура сунул нос в кастрюлю:
– О, хуясе, картошечка! Как по заказу прям! От души, красавица!
– Ну, мне идти пора, – покраснела телка. – Ешьте. Тут вот еще… только этим не показывайте.
Она быстро протянула газетный сверток и пошла прочь.