Предлагается хохла всё-таки обнулить, а наверх рапортовать, что он умер в результате несчастного случая, но резко противится некий штабной работник, для которого это шанс вырваться из Н-ки, хоть ненадолго, потому что именно ему поручено конвоировать мычащего рагуля в распоряжение ФСБ.
Так что хохлу несказанно повезло, чекисты его точно не обнулят.
Ну, пусть живёт, раз так. Если, конечно, побратимы, засевшие в «леопарде», не похоронят его вместе с нашими в домике с улетевшей крышей.
А чтоб не похоронили, думаем мы, надо всё-таки перемещаться.
До пункта эвакуации нам нечего и думать добраться под таким обстрелом. Но не так далеко есть ливневые трубы, мощные, железобетонные, укрытые под асфальтом.
Вот туда мы и начинаем небольшими группами перебегать из дома, пока танк перезаряжает свой боекомплект.
Среди раненых один слепой, с ним много возни, он много времени отнимает, а времени особо нет.
Кассетки продолжают сыпать, дроны летают, и скоро ко всему этому снова присоединится танк.
Едва только заканчиваем перемещения, со всеми этими слепыми, кривыми, косыми, танк начинает стрелять. Там уже в курсе за наши передвижения, и танк чётко бьёт по трубам. Трубы гудят, воют, башка раскалывается, но ты хотя бы понимаешь, что тут он ничего тебе не сделает. Тут они тебя не достанут. Ни танк, ни кассетка, ни камикадзе.
Тут уже надо просто сидеть до вечера, а потом под прикрытием сумерек, часов в семь, идти дальше.
Нервное напряжение спадает, я немного расслабляюсь и вот только сейчас понимаю, до какой степени я устал.
Закрываю глаза. До семи ещё есть три часа, и можно попытаться вздремнуть.
Впереди у меня блуждания в темноте по южной части Н-ки, ночь в заброшенном доме, завтра весь день я проведу на пункте эвакуации, а вечером, через сутки то есть, рвану наконец-то из этого села на первой же залётной «буханке», сидя верхом на мешках с трупами наших солдат, чтобы они не выпали из машины через сломанные двери.
Поздно ночью я уже буду в расположении своей роты. Сильно уставший, но живой и здоровый, правда, попахиваюший двухсотыми.
Эта история станет крайней перед длинной передышкой, продолжающейся по сей день.
По возвращении я узнаю о серьёзных кадровых перестановках в нашем подразделении. «Старики» из весеннего набора, отслужив положенные полгода, убыли в Ростов. Им на смену пришёл наш набор, заняв все освободившиеся вакансии. На административно-хозяйственную работу был переведён и я, что, собственно, и дало мне возможность набросать цикл этих заметок.
