И невозможно требовать от людей сострадания к какой-то кошке.
Но сострадание это всё равно есть.
И оно периодически находит выход. Выплескивается из-под бронежилетов и касок, прорывается сквозь коросту огрублённых и притуплённых чувств.
В глубине души мы все понимаем свою ответственность перед животными и осознаём, что если и есть здесь кто-то абсолютно невинный, то это только они…
Животные — самая беззащитная форма жизни на этой войне. Даже мерзкие мыши, головная боль по обе стороны фронта, сотнями тысяч лезут в окопы и блиндажи, населённые пункты постольку, поскольку разрушена их естественная среда обитания.
Им некуда больше идти.
Мерзкие мыши — тоже жертвы войны.
На СВО практически нет служебных животных.
Во всяком случае, я за всё это время не встречал. Может быть, где-то и есть.
В любом случае, в отличие от войн прошлого, здесь нет или ничтожно мало животных — соратников человека.
Нет лошадей, практически нет служебных собак.
Поэтому все животные здесь — нонкомбатанты.
И этому мирняку некуда деться.
Хохлы — несентиментальный народ.
Покидая прифронтовой населённый пункт, они зачастую бросают даже домашний скот и птицу, представляющую материальную ценность. Про кошек и собак даже речи нет. Этих они бросают, не задумываясь.
И это, к слову сказать, далеко не главное, за что можно было бы их осудить.
Хохлы — деревенская нация.
Селянам в принципе несвойственны сантименты по отношению к собакам и кошкам. Они воспринимают их сугубо утилитарно, что может быть непонятно и дико для городского жителя.
Но в сельской местности России примерно такое же отношение к домашним животным.
Скот — ценность, домашние животные — расходник.
Но даже ценность бросается здесь, под натиском фронта.
Одно из неизгладимых впечатлений, пережитых мной, — это то, как однажды, дожидаясь рассвета в окопе, в паре километров от села, в котором заведомо не осталось местного населения, я услышал кукареканье петуха.
В селе не было никого, кроме наших военных.
И петух командовал подъём своим рябым жёнам и будил опустевшее село.
Не знаю, где жил петух и его жёны, но знаю, что, сколько бы они ещё ни жили в этом опустевшем селе, до конца своих дней они ждали и ждали, поворачивая свои головы влево и вправо, когда же появится хозяйка или хозяин и насыпет им зерна.
Главное, что объединяет всех животных на войне, — это страх.
И брошенный скот, и коты, и собаки, и дикий фазан — они все напуганы.
