Даниил Туленков, участник боевых действий в зоне СВО, делится опытом своего участия в событиях лета-осени 2023 года в Запорожье. Повесть раскрывает личные переживания и ощущения автора во время военного конфликта и связанной с ним неизвестности.
Но сама осведомлённость Казани даже в таком случае меня поразила.
Казань знал все подробности, предшествующие моему появлению здесь. Уважаемый человек, он был вхож в штаб, на узел связи, ко всем возможным чинам.
Поэтому одним из первых он ознакомился с видеозаписью с дрона, на которой было отражено всё: как БТР влетел в ров, как мы бежим к лесополосе, как идиот-мехвод идёт в хохляцкое логово просить связи с Н. Н., как гибнут мои товарищи… От него я узнал это всё, сложил в общую картину, как там и что было.
Казань ночевал в той же комнате, где я дежурил, где спал на полу последние часы своей жизни Мальчик.
Когда «Брэдли» разнёс в хлам переднюю стену дома, огромный её кусок свалился прямо на него.
Какими-то неслыханными силами он уцелел, выбрался из-под этих развалин, самым последним перебрался к нам.
Когда запаниковал старший в доме: а что, может, по двое съёбываемся отсюда?
Когда пригорюнились даже отчаянные даги.
Когда я сидел и гадал, сколько мне осталось жить.
Только Казань, сидя в углу с видом бесстрастного индейца, выражал абсолютную уверенность в благоприятном исходе:
— Сидим, не отсвечиваем. Из дома не стреляем, пока сюда не полезут. Уходить не надо, свои положат. Всё. Следите каждый за своим сектором.
Непоколебимое спокойствие мудрого чероки передалось и нам.
Потом, когда мы уходили уже из другого дома, который разбирал танк, это Казань отвёл меня в трубы под дорогой.
Поскольку я не был ранен, я уходил самым последним. Ради меня одного он вернулся в дом и ради меня одного снова совершил пробежку под обстрелом обратно.
Мы бежали по пустой улице: Казань впереди, я за ним. Сухощавый, маленький, жилистый пятидесятилетний дядька бодрой рысцой, не теряя темпа, вел меня по дороге, местами перепрыгивая и обегая неразорвавшиеся «лампочки» и успевая вполоборота указать мне на них.
Больше мы с ним не виделись. Доведя меня до укрытия, он, как истинный индеец, без лирики, не прощаясь, умчался куда-то обратно. У него было много дел.
Я часто вспоминаю его.
Внешне он напоминал мне моего дедушку.
«Дедулька», как я называл его в те времена, когда ему самому было пятьдесят с небольшим.
