История танкиста, пережившего боевой путь с 1941 года и ставшего единственным выжившим из батальона. Во время сталинградской битвы осенью 1942 года он оказывается втянут в конфликт со строгим военным приказом, столкнувшись с выбором между воинским долгом и человеческой честью.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Штрафник из танковой роты» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
История танкиста, пережившего боевой путь с 1941 года и ставшего единственным выжившим из батальона. Во время сталинградской битвы осенью 1942 года он оказывается втянут в конфликт со строгим военным приказом, столкнувшись с выбором между воинским долгом и человеческой честью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История танкиста, пережившего боевой путь с 1941 года и ставшего единственным выжившим из батальона. Во время сталинградской битвы осенью 1942 года он оказывается втянут в конфликт со строгим военным приказом, столкнувшись с выбором между воинским долгом и человеческой честью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тело Кости Осокина завалилось на спину, а грудь была вмята прямым попаданием. Торчали клочья одежды, и текла кровь. Я вышиб люк и вывалился наружу. Здесь силы оставили меня.
Я лежал поперек башни, осознавая, что сейчас танк взорвется, но все силы ушли на рывок. Я был не в состоянии двигаться. Выскочил Грошев и побежал в сторону. Я не смог даже позвать его на помощь, но механик-водитель все же догадался оглянуться. Вернулся и, сдернув меня с брони, оттащил шагов на десять от танка. Рядом взорвался снаряд. Грошев, крикнув, что сейчас вернется с санитарами, куда-то побежал. Он сделал это зря. Его догнала пулеметная очередь, Грошев упал и на четвереньках пополз дальше. В танке взорвались боеприпасы, башня свалилась вниз. Взрыв был не очень сильный. Мы израсходовали по грузовикам, пехоте, зенитке почти весь запас осколочно-фугасных снарядов. Рванули в основном пороховые заряды в гильзах бронебойных снарядов и ручные гранаты. Рядом шлепнулась в снег и шипела половинка горячей орудийной гильзы. Потом огонь охватил танк, и меня стало припекать. Я сумел отползти еще шагов на пять и застыл, сунувшись обожженным лицом в снег. Все плыло…
Очнулся по дороге в медсанбат. Полуторка была набита ранеными. Потом часа два лежал в большой палате, где санитары топили печь и громко, со смехом, разговаривали. «Чего они радуются? — равнодушно крутилось в голове. — Ведь я умираю». Спустя какое-то время меня осмотрели медсестра и врач, а вскоре я оказался на холодном, наверное, металлическом столе. Началась операция. Впервые в жизни я узнал, какая бывает боль, когда женщина-хирург стала делать первые надрезы и чем-то ковырять в глубине ран. Я шептал, глядя в темноту уходящего вверх купола палатки:
— Я терплю… терплю…
Два осколка вытащили быстро. Вначале помогал терпеть новокаин. Пытка началась позже. Хирург, лица которой я не видел за марлевой повязкой, протыкала меня металлической спицей. Я чувствовал каждой клеткой, как разрывают тело. Зачем? Наверное, я выкрикнул это вслух. Мне не ответили, а боль сжала сердце, не давая дышать. Я вытолкнул эту боль вместе с криком.
— Терпи, паренек. Мы ищем осколки. Ну, не кричи. Ты ведь герой.
Женщина говорила что-то еще, а я скрипел зубами и боялся, что они начнут сейчас крошиться. Металл продолжал рвать живое тело где-то глубоко внутри. Я рванулся с такой силой, что треснул ремень, удерживающий правую руку. Санитар, сопя, навалился на нее всем телом, и это тоже было больно. Но облегчало другую, более страшную, боль.
