История танкиста, пережившего боевой путь с 1941 года и ставшего единственным выжившим из батальона. Во время сталинградской битвы осенью 1942 года он оказывается втянут в конфликт со строгим военным приказом, столкнувшись с выбором между воинским долгом и человеческой честью.
Лейтенант Князьков, Иван Войтик, еще несколько человек. Однажды ночью я не выдержал и заплакал. Плакал я тихо, мне казалось, что никто меня не слышит. Но с соседней койки ко мне перескочил бывший минометчик Никита Межуев с оторванной ступней. Он был старше меня. Подумал, что я получил письмо о смерти отца или брата. Стал утешать меня. Я ответил, что ничего особенного не случилось, просто подвели нервы. Никита меня хорошо понимал. У него за полгода пропали без вести два брата. Мы долго сидели на моей койке, шепотом вспоминали, кто что пережил. Мы и раньше с Никитой часто общались, а после той ночи стали друзьями. Межуев подробно рассказывал о семье, о том, что дома остались две дочери и сын. Он — единственный кормилец и вот остался без ноги.
— Без ступни, — поправлял я его. — Протез поставят, и будешь бегать.
— Мне бегать необязательно, — отвечал Никита. — Разве что по грибы трудновато будет сходить или на рыбалку. А профессия у меня такая, лишь бы руки целые были. Я — жестянщик, с железяками умею обращаться. Буду кастрюли, ведра клепать. В тылу сейчас ничего не найдешь. Скорее бы нога заживала. По семье соскучился — сил нет. Меня же в июле, в первые дни призвали.
Ранили Никиту под городом Спас-Деменском. Тяжелый снаряд разорвался довольно далеко от их расчета. Один миномет разнесло на куски вместе с людьми, а Никите на ступню упал сверху кусок кирпичной кладки. Полтора или два кирпича.
— Даже крови не было, — пуская дым под кровать, тихо рассказывал он мне. — А болело так, что ребята мне остатки спирта отдали. Пей, только не стони. Вначале в медсанбате лечили, а потом выяснилось, что у меня семнадцать косточек разломило и сплющило. В госпитале уколы делали, хотели кусок ступни отрезать. Я брыкался. Ну, а как чернота пошла, мне без разговоров по щиколотку ступню отчекрыжили. Считай, повезло. У нас в батарее за день три расчета накрыли вместе с минометами. Знаешь, тяжелые 120-миллиметровые. По шесть человек в расчете. Гаубицами нас раздолбали.
Конечно, если описывать госпиталь, много тяжелого можно вспомнить. Надо ли? Все знают. Медсестры рассказывали, что главная беда — очень поздно многие к врачам попадали. Через неделю-две после ранения. Умирали от заражения и гангрены. Но лучше об этих грустных вещах не вспоминать. Настроение у большинства раненых неплохое было. Человек, он как считает? Месяц-два полежит — на фронте все по-другому станет. Политработники нам в уши дули каждый день, что немцев по всем фронтам колотят.
