Прошагавший через годы Отечественной войны танкист становится штрафником — человеком, кем не могут быть, но тем не менее оказывается. Его история сквозит легендами и смертельными баталиями, а душа несчастного прикована к безымянным местам, где жизнь узрела все формы: от тяжелых ранений до долгих месяцев в госпитале....
Закутного Пашу посадили на танкетку, дали механика-водителя с подбитого танка и назначили разведчиком. Немного поговорили, как воевал батальон. Потери вторая и третья рота понесли меньше, но людей погибло достаточно. Петя Маленький, без конца бегавший к нам, не мог наговориться. Рассказывал про бомбежки, как столкнулись с тяжелыми Т-4. Они сожгли нашего «Клима Ворошилова».
— Пушки короткие, но толстые. И снаряды сильные, — угощаясь сухарями, торопливо говорил Петя Маленький. — «Клим» два танка тоже раздолбал.
Игорь Волошин командовал во второй роте танком БТ-5 и получил «старшего сержанта». Такой же самоуверенный. Его танк прошел мимо, Игорь слегка кивнул нам и отвернулся. Я сплюнул вслед, а Петя спросил:
— Илюху Сошникова с биофака помнишь?
— Помню, конечно.
— Убили его.
Наш товарищ погиб нелепо. Их танк послали в разведку.
— Два снаряда в башню закатили. Сержанта и Илью искромсало так, что едва опознали.
Грустно покачали головой, вспоминая бесшабашного Илюху, так хорошо умевшего петь под гитару.
— Институт вспоминаешь? — спросил Петя, чтобы перевести разговор на другую тему. — Лену Батурину? У вас же любовь была. Я даже завидовал.
— Вспоминаю, — соврал я.
В эти дни я уже забыл про институт. Столько всего нагляделся. Казалось, война вечно идет. Петя назвал имя еще одного погибшего студента. Я машинально покивал головой. Лица погибшего и с какого он факультета я не помнил.
Дальше все происходило следующим образом.
Вспоминая командиров сорок первого года, я бы не сказал, что нами командовала недоучившаяся молодежь, двинутая взамен «массы репрессированных» командиров на высокие должности.
