Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Раздел Chitat.online для книги «Штрафники не кричали «Ура!»» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Пока идет стрельба и их можно увидеть тут, на дне карьера, лучше хорошенько подумать, прежде чем действовать. К тому же с их стороны ударила встречная волна очередей. Не иначе, батальон пришел в себя и решил всерьез огрызнуться.
VI"
"Отто спешно старался найти какой-то выход из ситуации. Становилось ясно, что отсидеться им тут, да еще с бредящим лейтенантом, никто не даст. Надо что-то предпринимать…
Ну вот… Эти русские тоже будто улавливали мысли на расстоянии. Сразу несколько осветительных ракет взмыли в воздух со стороны русских. После густой темноты эти несколько зависших в почерневшем небе светильников показались Отто яркими, как лагерные прожекторы.
Взобраться обратно наверх не было никакой возможности.
— Надо уходить, — на ходу бросил Отто, резко поднимаясь. — Берем лейтенанта.
— Я сам, — остановил его Ульман. Кто знает, может, он надеялся, что ему потом зачтется особое рвение при спасении командира. Но до этого момента еще предстояло дожить.
Несколько пуль вошли в песок прямо над их головами. Земля осыпалась на Паульберга.
— Скорее, скорее, Ганс! — Отто бросился вперед.
Похоже, что их местонахождение на дне карьера перестало быть для русских тайной. Что ж, пора предъявить свои козыри. Хаген на ходу вскинул пулемет. Его палец предусмотрительно нажал на кнопку предохранителя. Его указательный палец на спусковой гашетке вел себя хладнокровно, как будто бы действовал сам по себе. Вот он нажимает крючок — плавно, постепенно. Как будто в кинематографе замедлилось движение пленки. Пулемет вздрагивает — будто просыпается. В стальном конусе ствола, как в маленькой вазочке, вспыхивает огненная роза. Ствол начинает двигаться взад-вперед, и затвор выплевывает первые стреляные гильзы. Раз… два… три… четыре… пять… Они, как окурки, дымясь, падают в песок. Первая порция смерти ушла на противоположный край карьера.
Этот пулемет не может стрелять одиночными. «Что ж, обеспечим автоматический ход стрельбы на должном уровне» — так, почему-то во втором лице, рассуждает Отто. Все очень просто: в этот момент он не отделяет себя от своего пулемета. В этот момент он и его МГ — одно целое. Поэтому «мы», и никак иначе. Отто Хаген знает, как вести себя с такой игрушкой. Если вести обстрел длинными очередями, пулемет начинает скакать и брыкаться в руках. Это только лишняя трата патронов — кучности никакой, пули летят вразлет и мимо цели. Другое дело — плавная прицельная стрельба короткими очередями. В каждое нажатие курка выпускаешь по пять-шесть патронов.
