О боевых операциях советских штрафных батальонов в годы Великой Отечественной войны. Автор раскрывает судьбы бойцов, принужденных искупать вину кровью в самых опасных боевых заданиях, и их противостояние с немецким спецназом.
Численко подтянул правую ногу и нащупал за голенищем рукоятку ножа.
Радовский вовремя отвел своих людей. Мины накрыли разведгруппу Советов в ста шагах на протоке.
– Всем замереть и приготовить оружие! – приказал он."
"Вторую группу Советов они встретят здесь. Позиция достаточно удобная. Если красные выйдут на луг, они тут же окажутся под перекрестным огнем взвода. Радовский залег за кустом орешника, положил перед собой МП40, оттянул затвор и оглянулся на правый фланг. Там залег поручик Гаев со вторым пулеметом. Первый, искореженный взрывом ручной гранаты, вместе с телами расчета остался на Винокурне. Как они смогли забросить гранату на такое расстояние? Когда его люди поняли, что пулеметный расчет Советы забрасывают ручными гранатами, возникла легкая паника, которая грозила перерасти во что угодно. Хорошо, что пулемет быстро накрыло. Накрыло очень точно, второй гранатой. Он и сам успокоился, когда понял, что противник держится на расстоянии и что «феньки» прилетели издалека.
На протоке хряснули еще две мины, и вскоре там наступила тишина. Лишь изредка доносился одинокий крик раненого да приглушенная команда. Видать, отстрелялись немцы неплохо. Результаты прицельного огня минометчиков он наблюдал не раз. И подумал: убитых они вряд ли потащат с собой, прикопают где-нибудь здесь. А то и просто забросают хворостом…
– Вон они, господин майор, – прошептал лежавший рядом с ним курсант.
Радовский поднял бинокль. Приземистая фигура в камуфляже качнулась в разрыве молодой листвы подлеска и исчезла. И через мгновение, только-только он успел повернуть голову, чтобы подать знак Гаеву, раздался оглушительный щелчок. Он сразу понял, что произошло, и мгновенно перекатился левее, за дерево. На той стороне протоки в наплывах молодой листвы появился запоздалый дымок выстрела.
– Гаев! По снайперу! – закричал он и одновременно увидел, как с размаху, будто чужую, откинул голову курсант, лежавший рядом. Радовский посмотрел на него и понял: санитар ему уже не нужен. Снайпер. Бьет разрывными.
Пулемет Гаева тем временем плотно обрабатывал подлесок на той стороне. Но Радовский знал, что стрелявший уже ушел. Два выстрела – это максимум, что мог себе позволить опытный снайпер.
Заросли печеночницы почти целиком скрывали тело убитого. Странно, он даже не помнит его имени. Первая пуля только благодаря случаю не попала в цель. Она прошла в каком-нибудь сантиметре-полутора от виска.
