О боевых операциях советских штрафных батальонов в годы Великой Отечественной войны. Автор раскрывает судьбы бойцов, принужденных искупать вину кровью в самых опасных боевых заданиях, и их противостояние с немецким спецназом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
О боевых операциях советских штрафных батальонов в годы Великой Отечественной войны. Автор раскрывает судьбы бойцов, принужденных искупать вину кровью в самых опасных боевых заданиях, и их противостояние с немецким спецназом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
О боевых операциях советских штрафных батальонов в годы Великой Отечественной войны. Автор раскрывает судьбы бойцов, принужденных искупать вину кровью в самых опасных боевых заданиях, и их противостояние с немецким спецназом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Воронцов посмотрел на свой автомат и снова начал полировать его промасленной тряпицей. Это успокаивало нервы.
Когда Кондратий Герасимович увел свою группу в сторону перехода, Воронцову снова вспомнилась брошенная в спину фраза: «… добивать своих повели». Кого он, Воронцов, повел добивать в Чернавичскую пущу? Екименкова? Добрушина? Колобаева? Или Егорыча? Да и Кондратий Герасимович, скорее, сам полезет на рожон, чем подставит кого из своих подчиненных. Вот и портянки мне свои отдал, добрая душа.
«Добивать своих повели…» Эх, сволочь!.."
"Почему мне все время приходится оправдываться, подумал Воронцов. И перед кем? Ведь он даже не увидел того, кто бросил им вслед ту несправедливую фразу. А это означает, что оправдываться теперь все равно придется. Сколько жить, столько и оправдываться. И вдруг Воронцов подумал, что, возможно, тех обидных слов, которые он явственно услышал в деревне во время выхода батальона из деревни, никто и не произносил, не бросал им в спину, что они, те слова, ему просто почудились, погребтились, как сказал бы Кондратий Герасимович. Или это он себя окликнул. На всякий случай. Чтобы помнить, что за ним идут живые люди. Не просто его подчиненные, солдаты для боя, расходный материал войны, а отцы, сыновья, братья и мужья тех, которые ждут не дождутся их дома. А он, командир, возможно, ведет их черт знает куда. Может, назад не всем суждено вернуться. В каждом человеке, это он вычитал еще в институте, в книге, которую ему как-то дал почитать профессор Флоровский, сидят двое: один твердит и зовет к одному, другой толкает на другое. Оба неутомимы. Один – Бог. Другой – Дьявол. Дьявол честолюбия, жестокой жажды стяжательства всего и вся – славы, золота, то есть денег, дорогих вещей. Да тех же орденов! И перед глазами поплыло – как внезапная соринка, окутанная слезой, – лицо майора Лавренова, командира их гвардейского полка. Вот уж кого второй не окликнет. А первый – тем более. В Лавренове давно один утвердился. И о существовании другого он и не подозревает. А может, это и хорошо? От внезапного сомнения Воронцов едва не выронил из рук ветошку, которой чистил затвор своего старенького, видавшего виды ППШ. Может, командир на передовой и не должен сомневаться? Зачем ему в решительный момент слушать в себе какие-то голоса сомнения и внутренней тревоги? Это только навредит и ему, и его подчиненным. В бою нужна твердость, быстрота, лаконизм приказа, который понятен всем. А всегда ли этой твердости хватает ему, старшему лейтенанту Воронцову? Вот уже к границе подошли. Самолеты, говорят, залетают уже в Польшу и в Восточную Пруссию. А немец все так же тверд. Каждый рубеж, каждый окоп приходится брать с бою. Оплачивать кровью товарищей. А тут еще – особое задание. Когда весь полк стоит в обороне, во втором эшелоне.
