Автор
Буквально через полчаса после окончания обхода позиций, мы с боецом «Малой» остановились вдоль входной двери засекаемого дома. Даже при его внушительном размере дом вынесло взрывом на середину улицы. С этого места открывался вид на весь район: и двор, и часть улицы за домом, где начинался ближайший соседний плац....
Те же, кто понимал, что война — это не кино, готовились тщательно.
Нас разбили на три отделения. Я решил, что не буду командиром отделения, тем более в этой учебке. Меня пугала лишняя ответственность за этих слабо организованных людей.
«Какой смысл?» — задавал я себе вопрос, и не находил, причин для положительного ответа. — «Буду спокойно учиться, не умничая. Уберу гордыню подальше и буду стараться получать больше полезной информации от каждого человека», — окончательно решил я.
Буквально на втором занятии я стал спорить с инструктором, который начал обесценивать наш опыт участия в чеченской компании — хотя он был еще ребёнком, когда она шла.
— Это совсем другая война! Украина это вам не операция в Чечне. Тут все серьезно! — заявил нам инструктор с позывным «Блендер»."
"— Откуда ты знаешь? Ты был в Чечне? Ты вообще знаешь, что это такое? — удивлялся я его заявлениям. — Нас в составе разведгруппы выкидывали в горах, и мы неделю там лазили. Ходишь вокруг сел у духов под боком.
История с обесценкой Чечни сильно напрягала и, вопреки зарокам, я регулярно закусывался с инструкторами. Но с некоторыми из инструкторов у меня сложились хорошие отношения.
Больше всех от инструкторов страдал «Калф». Он туго воспринимал любую информацию и был медлителен и неповоротлив. Инструкторы называли его долбоебом. Он никак на это не реагировал и позволял им это делать. Несмотря на свой огромный рост и физическую подготовку, он искренне считал, что такое обращение нормально.
