Автор
Буквально через полчаса после окончания обхода позиций, мы с боецом «Малой» остановились вдоль входной двери засекаемого дома. Даже при его внушительном размере дом вынесло взрывом на середину улицы. С этого места открывался вид на весь район: и двор, и часть улицы за домом, где начинался ближайший соседний плац....
И помощи от тех тоже я думал, что не будет. В общем, в голове у меня уже были мысли, что мы, возможно, не сможем даже продержаться до прихода подмоги, потому что я тогда был впереди всех и вокруг меня никого наших не было. Все были далеко, и через «открытку» их просто бы не пустили. Атаковать вчетвером дом, который знает, что мы здесь, против пулемета — без вариантов. Вылазить куда-то влево тоже. В общем, со всех трех сторон тоже были укропы. Не было возможности. И идти к ним в открытую, в лоб на пулемет… Сам понимаешь.
«Пруток», заново переживая этот ночной бой, стал говорить эмоционально и сбивчиво:
— Когда «Горбунок» давал мне приказ ночью как-то эвакуироваться от этих ребят, которые здесь, как-то закрепить их, брать «трехсотого» и через «открытку» почти двести метров как-то зайти к своим, к группе. Соответственно, взять их и вместе начать корректировку и атаковать.
"А я понимал, что они могут, зная и видя, сколько нас человек всего прошло группой. И понимая, что мы зажаты в кольцо. Нет-нет и заставлял их выходить и закидывать рывком, прикрывая с окон автоматными очередями, закидывать в сторону укропов. Приходилось постоянные делать попытки, вылазки, по которым получал огонь со всех сторон и возвращался опять к этой группе.
«Пруток» сделал паузу, вспоминая события.
— И вот командир принял правильное решение с утра уже. Вот дали подмогу, срисовали тактику…
Он выдохнул с облегчением.
— А до этого было страшно и, видя в глазах отчаяние у бойцов, когда четырьмя человеками против такого количества хохлов, против ихнего оружия, соответственно, укомплектованности и дронов… Нужно было поднимать дух и им и всему остальному.
