Давай что ли тоже в штаб вернемся, там все детали и обговорим, — Маликов с отвращением отставил в сторону тарелку. — Все равно жрать это дерьмо невозможно.
— Да уж, — усмехнулся экспат и потянулся за оставшимся хлебом.
— Вот, гад какой! — Горбунов яростно погрозил кулаком вслед неспешно удаляющемуся бензозаправщику. — Натуральный фашист проклятый! Товарищ капитан, разрешите, я эту сволочь догоню и по быстрому морду начищу? — старшина умоляюще взглянул на экспата.
— Некогда нам, — ответил Дивин едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Выглядел стрелок-радист, прямо скажем, непрезентабельно: комбинезон, краги, шлемофон — все обильно покрыто грязью. А лицо? Такое ощущение, что Савелий нырнул с разбега в ближайшую лужу.
— Да как же это? — разъяренно зашипел Горбунов. — Он ведь, паскуда, нарочно это сделал!
— С чего вдруг? — удивленно поинтересовался лопоухий лейтенант Володя, что веселил Шепорцова давеча в столовой — именно его нынче прикрепили к Григорию в качестве штурмана.
— Да там, — замялся Савелий. — В общем…ну, в санчасти девушка одна…
— Ох ты ж, страсти какие, — уважительно сказал лейтенант, пряча улыбку. — Прям Монтекки и Капулетти.
— А это кто еще такие? — с подозрением осведомился старшина, стряхивая налипшие комья грязи. — Иностранцы, судя по фамилиям? Коммунисты?
— Безусловно, — тут же подтвердил штурман с максимально серьезным видом. — Самые что ни на есть. Итальянские проверенные товарищи. Подпольщики-интернационалисты.
— Итальяшки? — скривился стрелок. — Гадостный народец. Видел я их пленных под Сталинградом.
— Не, эти правильные, — заверил его лейтенант.
— Завязывай балаболить, — одернул его Дивин. — А ты, Сава, соберись. Не видишь что ли, он тебе лапшу на уши вешает.
Штурман громко захохотал. Он вообще, как показалось экспату, был довольно веселым парнем. Но это все ерунда. Главное, чтобы дело свое знал.
— Одежда запасная имеется? — осведомился Григорий у покрасневшего от злости старшины. Тот кинул на смеющегося офицера многообещающий взгляд и горестно вздохнул.
— Откуда? Сами видите, все, что было — на мне.
Да уж, положение. Дивин огляделся. На «взлетке» расставлены железные бочки из-под топлива. Они до краев забиты ветошью, которую обильно пропитали соляркой. Над землей стелется черная вонючая копоть. Злой ветер яростно рвет из бочек лоскуты пламени, словно стараясь погасить, уничтожить, не дать рассмотреть что-нибудь на аэродромном поле.