В этом времени фабричные товары – большая ценность. Поэтому ничего не пропадает, любому клочку ткани или кожи найдут применение. Это мне егеря, которые шили куртку из гусарских ментиков, объяснили. Так что потянутся мужички на большую дорогу. Историки позже напишут: в патриотическом порыве. Ага, счас! Какой патриотизм у крепостного? За что ему Родину любить? За то, что его здесь продают, как скот? Вот за свою семью и добро крестьянин встанет насмерть – на куски порвет. И за добычей на большую дорогу пойдет… Ладно, пусть. Своих лишь бы не трогали.
– Не много ли будет мне треть? – спросил я.
– По справедливости, – не согласился Синицын. – Егеря вами довольны, Платон Сергеевич. – Они к смерти готовились, а тут всего трое убитых. Говорят: «Как славно, княжич придумал! Поляков побили, и сами целы». Не откажите!
– Ладно, – кивнул я. – Но еще выберу часы – в счет доли. Мои гусары забрали.
Опять вру. Но без часов как-то непривычно.
– Извольте! – кивнул Спешнев.
Я пробежался взглядом по часам. Все карманные, наручные еще не придумали. Одни даже в золотом корпусе, только, ну их! Не по чину такие фельдшеру, лучше продать – немало выручим. А вот эти, серебряные, вроде, ничего. Я взял часы и открыл крышку. Раздался мелодичный звонок.
– Что-нибудь из этого? – Спешнев указал на драгоценности.
Я окинул их взглядом. Перстни не нужны. Эти гайки на пальцах у мужиков никогда не понимал. Глаз зацепился за овальный золотой медальон на тонкой цепочке. С тела сняли или в кармане лежал? А он с крышечкой! Что там внутри? Портрет любимой и ее локон? Тогда нах. Я открыл крышку. На меня глянули добрые глаза Богородицы. Хм! Миниатюра под лаком, написана мастером. И канон, насколько понимаю, православный. Не все из поляков были католиками. Что ж ты против единоверцев пошел, неведомый мне Збышек или Лешек? Хотя, скорее, Дмитрий или Владислав. Вот и не уберегла тебя Богородица…
– Беру! – я сунул медальон в карман. – Остальное делите.
Спешнев и Синицын стали высчитывать стоимость золота и серебра, выписывая цифры карандашом на листе бумаге – как бы не оборотной стороне того самого приказа Даву. По их репликам, я понял, что добычу сбудут в Смоленске, включая монеты. Их охотно купят: серебро и золото в России в цене. Соотношение серебряных денег к бумажным один к четырем, то есть за рубль серебром дают четыре бумажных. Пока штабс-капитан с фельдфебелем считали, я рассматривал ассигнации. Французские, перебрав, отложил в сторону.
