В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Всем уже надоело платить вам ни за что. Отныне мои купцы будут торговать у вас напрямую с любым, с кем захотят. Платить будут только обычные пошлины с продаж и портовые сборы.
— Тебе надо было сразу обратиться к нам, а не к Салитису, и мы бы сделали для твоих купцов исключение, — сказал купец.
Это он, конечно, загнул. Они бы поступили не умнее своего правителя, потому что тоже не поверили бы, что одно судно сможет отбиться от их могучего флота.
— Это было единственным моим требованием, когда я приплыл на переговоры.
В первую очередь меня интересовало олово. Его возили сюда из Мелуххи. Во вторую — медь, диорит и слоновая кость из Магана, который как я понял, находится где-то в Африке. Диорит — это твердый камень. Шумерские мастера изготовляют из него вазы, столешницы, статуи и инструменты для колки и обработки гранита, который менее твердый.
Затребованное мною количество жемчуга приняли дильмунские купцы почти без торга, а вот за олово и медь боролись долго, причем все четверо: как только один из них замолкал, в дело вступал второй, продолжая ровно с того места и на том эмоциональном накале, с каким закончил предыдущий. Даже с моим огромным опытом трудно было выдерживать их напор. В итоге сошлись всего на шести гу (около ста восьмидесяти килограмм) олова и восемнадцати гу (около пятисот сорока килограмм) меди в год.
