В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Так ли уж была велика их вина, чтобы вешать?"
"— Они нарушили главный закон — посягнули на жизнь энси, назначенного богами их правителем. Если бы это прошло безнаказанно, то эшнуннские жрецы решили бы, что и боги им не указ. Я дважды давал им шанс одуматься, покаяться. Не захотели, повели себя дерзко — и теперь каются в подземном царстве, — рассказал я. — Дело в другом. Если вся земля принадлежит храмам, а так рано или поздно случилось бы во всех городах, то некому бы стало защищать их. Наемное войско хорошо до поры до времени.
— Мы живем так, как жили наши предки… — начал он.
— Все меняется, всему когда-то приходит конец, — перебил я. — Раньше у черноголовых не было так много таких сильных врагов. Сейчас они появились, и надо меняться, чтобы не погибнуть. Дикарям не нужны ни наши боги, ни наши жрецы. У них есть свои.
На самом деле причиной гибели Шумера станет его старение, но вряд ли бы жрец понял и принял теорию пассионарности. Надеюсь, затеянные мною преобразования помогут шумерам растянуть период угасания.
Не уверен, что Энкиманси поверил в искренность моих намерений и необходимость преобразований. Скорее всего, верховному жрецу храма богини Нанше уже было все равно, потому что понимал, что его эти изменения не успеют коснуться.
— Я слышал, твои купцы постоянно плавают в Дильмун.
— Поплыли со мной до Лагаша, а там я посажу тебя на первое же судно до Дильмуна, — предложил я.
— Мне надо закончить кое-какие дела здесь, — сообщил Энкиманси.
— Постарайся успеть за месяц до зимнего солнцестояния, потому что ближе к нему купцы приостанавливают плавания до возвращения тепла, — предупредил я.
