В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Некоторые глухим фасадом на улицу и имели общие стены с соседними и внутренний двор, некоторые — в глубине двора и наособицу, отгороженные от улицы высоким дувалом, в котором или широкие деревянные ворота, или узкая низкая дверца, толстый человек только боком протиснется. Может, мне не повезло, но не заметил ни одного окна, точнее, отверстия в стенах, через которые во внутренние помещения поступал бы свет. Улица вела к расположенному в центре храму в виде четырехугольной усеченной пирамиды с маленькой надстройкой наверху.
"Осмотр храма отложил на следующий день, потому что Арадму завел меня в постоялый двор через открытые широкие ворота на кожаных петлях. Мне сразу вспомнилась Византия, ее города в Малой Азии. Такое же строение в два этажа и с двумя крыльями, сложенное из необожженного кирпича и самана, которое с трех сторон ограждает двор, а с четвертой дувал высотой метра два с половиной. Возле дувала по одну сторону ворот располагался полузакрытый очаг, а по другую в углу был отгорожен стенкой сортир, судя по доносящимся оттуда ароматам.
Принадлежал постоялый двор вдове Зудиди — сухой старой женщине с повязанной черным платком головой, смуглой морщинистой кожей, черными глазами и подведенными зеленой краской веками, черными усиками под длинным носом и кажущимися чужеродными, мясистыми губами, темными, с синеватым оттенком.
