– Она на диване лежала, – прошептала Яшина, – на неразобранном, в пижаме… не живая… я сразу поняла… Вызвала полицию… они часа через три явились… такие сердитые… один вошел и говорит: «Е‑мое! Делать им больше нечего, как в мою смену помирать». Лорика увезли, мне велели домой ехать, пообещали для беседы вызвать, записали мои телефоны: и домашний, и в школу, и мобильный. Я ждала, ждала, но из отделения меня не беспокоили. Потом из морга звякнули, сказали: «Вы тело Лауры Кривоносовой заберете? Хоронить ее собираетесь?» Я почему-то испугалась, потом сообразила: когда подружку уносили, санитары мои данные, как родственницы, записали. Близких у Лорочки нет, значит, мне ее хоронить. А из телефона говорят: «Одежду привезите, с похоронным бюро договоритесь, потом порыдаете, сейчас покойницей займитесь». У меня колени затряслись, объясняю служащей: «Ее платья все в квартире, а дверь полиция опечатала». Женщина, с которой я разговаривала, спокойно так сказала: «Не гвоздями дверь забили, не горелкой заварили, бумажонку наклеили. Чего вы боитесь? Не кусается она. Подцепите осторожно краешек, отлепите, войдите, возьмите одежду и назад ленту пришлепните».
– Отличный совет, – вырвалось у меня.
– Что делать? Служащая объяснила: если я не похороню Лорочку, придется платить за хранение тела. Я, мол, могу отказаться от организации похорон, тогда Лауру утилизируют за госсчет. Так и сказала «утилизируют». И могилки у нее не будет.
Я молча слушала Яшину. Не знаю почему работница морга так беседовала с Еленой. Тело Кривоносовой забрала полиция, и оно могло храниться столько, сколько нужно эксперту. А в обычном холодильнике при больнице покойника бесплатно обязаны держать не менее двух недель. Но откуда Яшиной все это знать?
– Так страшно было входить в ее однушку, – поежилась Лена. – Жутко! Еще недавно Лаура и Никита счастливо жили, и все! Все! Нет их. Я чуть с ума не сошла, замерла на пороге комнаты, надо к шкафу подойти, а ноги не идут, гляжу по сторонам…
Елена опять навалилась грудью на стол.
– И тут до меня доходит! Здесь кто-то шарил! Посторонний. Рылся в вещах.
– Почему вы так решили? – осведомилась я.
– Белка… носом к стене… Она ранее сидела лицом к окну.
– Кто? – не поняла я.
Елена откинулась на спинку кресла.
– Никита подарил жене плюшевую белочку в розовом платье. Лаура игрушку назвала Матильдой, всегда держала ее на полке, которая над изголовьем дивана прибита, сажала ее так, чтобы зверушка смотрела в окно. А тут она носом к стене повернута.
