Автор
В мире изменившихся правил игры, каждая стрелка имеет значение — от бизнесмена-одиночки до влиятельного чиновника. Они борются за выживание, как в игре шахмат на один фронт, но вместо белых и черных фигуры - государством и темными, исчадиями этого нового мира. Непредсказуемость обновленной реальности подталкивает всех к крайним мерам....
Перед расписанной дурацкими граффити дверью в полуподвал мой провожатый вдруг куда-то заторопился, так что спускался по всем пяти ступенькам я уже вполне самостоятельно. В смысле, без конвоя.
Вошел, типа, спустился. Огляделся: не такое и большое помещение, черно-белые плитки на полу, хоть в шашки играй. Стены типа из красного кирпича. В дальнем правом углу застекленная стойка с теткой. Деревянные полки по периметру. И несколько стоячих столов с круглыми пластиковыми столешницами.
Вдохнул воздух родины, сразу взгрустнулось и сильно захотелось на волю.
– Сюда, Толян! – радостно окликнул меня расположившийся справа от входа в углу у самого окошка за столом с отбитым краем (то ли таранькой по нему стучали, то ли саблей рубили) здоровенный толстяк, или толстенный здоровяк. Вернее все-таки второе.
Удивительно органично вписывающийся в здешние интерьеры что одеждой с повадками, что мордой лица.
А он почти не изменился с момента нашей предыдущей встречи. Была такая в две тысячи мохнатом году в Вене.
И тут мне так домой вдруг захотелось. Принять ванну, попить чаю с лимоном и завалиться на диван. Или на кровать, без разницы. Подремать под включенным телевизором, а потом просто крепко заснуть.
И ни малейшего желания не было составлять компанию этому мужику за оригинально сервированным столиком: три графинчика, по виду, с ней, родимой, и пара небольших стаканчиков из толстого зеленого стекла.
Не хотелось, а пришлось. Подошел, встал на приступочку, так что мы сделались почти одного роста. Положил локти на стол.
– Ух ты.
– Что еще?
– Что-то ты неважно выглядишь, дружище, – участливо заметил человек из прошлого. – Кстати, меня зовут Саня Котов. – И протянул ладошку с поднос размером.
– Душевно рад, – отозвался я.
