Автор
В мире изменившихся правил игры, каждая стрелка имеет значение — от бизнесмена-одиночки до влиятельного чиновника. Они борются за выживание, как в игре шахмат на один фронт, но вместо белых и черных фигуры - государством и темными, исчадиями этого нового мира. Непредсказуемость обновленной реальности подталкивает всех к крайним мерам....
И он негромко, чтобы соседей не отвлекать, начал:
– В некотором то ли царстве, то ли государстве со столицей в городе Москве жил да поживал один средней успешности предприниматель. В олигархи типа Чубайса не выбился, но и мелким Толиком, пятаки сшибая, не крутился. – Таким, блин, тоном мамы детям сказки перед сном рассказывают. – Но потом, – голос его вдруг обрел казенную противность, – мужчине остро захотелось денег, и он, – пауза, – скинул фирмы родному брату, а сам быстренько перебежал на государственную службу.
– Мудрый ход, – согласился я, освежаясь кофейком. – И сам бы туда подался, да рожей не вышел.
– Еще возможны варианты, – утешил меня Котов. – О чем это я? А, о службе. Так вот, она у нашего героя сразу же и задалась. Родные помогли, знакомые, прочие хорошие и близкие люди. Карьера взмыла вверх, как та ракета, за какие-то ничтожные десять лет товарищ строевым шагом прошел путь от просто кого-то до о-го-го кого. Занял приличное кресло в одной конторе с подчинением непосредственно Белому дому и начал жить не просто хорошо, а очень здорово.
– Не понял."
"– Все просто, – пояснил Саня, – брательник, которому доверили управление бизнесом, поступил с ним, как истинно русский человек из анекдота: пропил, а что пропить не получилось, просто прос… ал.
– Грустно, – заметил я.
– Но и это еще не все, – тоже без особой печали в голосе продолжил Котов. – Наш герой, как истинный европеец, свято верил в то, что деньги должны работать.
– А что с биржей? – я, кажется, начал кое о чем догадываться.
– А там он просто проигрался. В прошлом году, вдрызг, – усмехнулся Саня. – Как лох-первоходок в камере.
– И стало нашему герою совсем грустно, – подвел итог я. – Жалость-то какая! Были бы знакомы, не поленился б лично выразить соболезнование и высказать слова поддержки.
– А вы знакомы, – и, наблюдая, как у меня отваливается челюсть, уточнил: – Заочно. Это ты у него статуэтки попер.
– О чем вы, гражданин начальник? – сделал большие персидские глаза я. – В жизни чужого не брал!
– Век свободы не видать, – продолжил мысль тот. – Кстати, это тоже не исключается.
– Не пугай. – Я суеверно поплевал через левое плечо.
– И в мыслях не было, – отмахнулся тот.
