Автор
В мире изменившихся правил игры, каждая стрелка имеет значение — от бизнесмена-одиночки до влиятельного чиновника. Они борются за выживание, как в игре шахмат на один фронт, но вместо белых и черных фигуры - государством и темными, исчадиями этого нового мира. Непредсказуемость обновленной реальности подталкивает всех к крайним мерам....
Водитель вылез из машины и на всех парах рванул к моему «жигуленку». Извлек из багажника рюкзак с сумкой, быстренько вернулся и забросил то и другое в кабину. И опять принялся мне названивать.
– Алло, ты где?
– Можно я отвечу в рифму?
– Слушай, тут старшие с тобой хотят встретиться.
– Зачем?
– Просто поговорить и заодно гонорар передать. Или ты уже свое снял?
– Не понял. – Из взятых денег себе я, как всегда, не отложил ни рубля, платили мне всегда после работы по строго отработанной схеме. И ни разу никто не пытался перейти со мной на личную связь.
– Выходи, ты тут где-то рядом, меня просили кое-что передать тебе лично.
– Не в этой жизни, – сурово ответил я.
Отключил трубку, извлек сим-карту, согнул и засунул под травку. Тот красавец еще немного потерзал свой телефон, потом плюнул и укатил прочь. А я припустил через лесок к станции. В раздумьях, что же такое произошло, что работодатели, старшие, как сказал тот мужик, вдруг наплевали на все правила с договоренностями и возжелали общения.
Глава 12
Вперед по дороге, ведущей в никуда
– Система! – веско заявил человек, когда-то обучивший меня многому, дружбе с разного рода замками в том числе.
После акции с настоящим полковником я успел как следует отвести душу на югах, вернуться, остаться без квартиры (продал за копейки, так получилось) и даже оформить ответочку. Чуть позже расскажу об этом. Тут-то и решил, что сама судьба меня подталкивает, причем в строго определенном направлении.
Ничего не выдавало в этом человеке выходца с противоположной стороны закона. По фене не гундел, чифирь, на корточках сидя, не употреблял, тело картинками синего цвета (купола, кресты, звезды, кинжалы и прочая прелесть) не украшал. И совсем не было в нем ни трусливой наглости, присущей мелкой приблатненной шелупони, ни давящей властности, отличающей верхушку уголовного мира. Тихий голос, грамотная речь, приятные манеры.
Полтора года он обучал нас, группу из восьми юных разведчиков, искусству открывать то, что не нами заперто. А потом еще проводил мастер-классы. Индивидуально с каждым. Четыре года назад в нашу последнюю встречу после экзамена на немецком, в полтора мои роста банковском сейфе молвил: «Неплохо» и даже слегка меня приобнял.
