В шумных коридорах старшей школы, Людочка и ее друзья бурчат приказами на уроках военных стратегий. Мальчик с веснушками пытается прикрепить плакат к стене, забыв о правилах безопасности. В воздухе чувствуется напряжение перед важной тренировкой, а вокруг звучит легкая игра слов и шутки, которые будоражат души подростков....
Ведь это он мне дал совет, какого рода бизнесом надо заниматься. И поначалу сам с нужными людьми сводил. Так что, Ляля, у нас с тобой в некотором роде один папа. У тебя родной, а у меня крестный. И ты мне вроде как сестра получаешься.
— Я тебе не сестра! Ведь это чудо какое-то, что ни меня, ни Якушева в тюрьму тогда не посадили!
— Якушев, Якушев… Твой муж, да?
— Он приехал чуть раньше меня. И первым нашел и Алексея Александровича, и тот пистолет, что ты предусмотрительно на столе оставил.
— Что ж, чистое было дело.
— Погоди… Я никак не могу успокоиться. Я всегда думала, что первого мужа моей мачехи убил совсем другой человек!
— Какая теперь разница?
— Но ведь все могло быть по-другому!
— Не могло. Во всяком случае, для меня. Если бы я тогда вдруг вылез из своего красного «Гольфа» и подошел к женщине в бежевых «Жигулях», она никогда не стала бы мне так дорога, как ты.
— Но почему?
— Потому что я не мог полюбить ту женщину. Мне обязательно надо было встретить эту.
Когда Валентин ее обнял, Люда не выдержала и опустилась вместе с ним на ближайшую скамейку. Ноги подогнулись, так она испугалась вдруг всех этих разом вернувшихся из ее прошлого призраков.
— Значит, это не такая уж глупая история? — спросила она.
— Ты имеешь в виду нашу с тобой любовь? Да уж, глупее не придумаешь. Свела же судьба, а? И кто тебе на этот раз мешает? Не Леня ли?
— Леня утонул, — коротко сказала она.
— Да ты что? — Валентин помолчал немного. — Но это даже к лучшему. Я уж испугался, что мальчишка начал зарываться и ты в нем наконец разобралась. И решила поступить, как всегда, радикально.
— Я хочу, чтобы умер мой муж, — не стала тянуть Люда.
— Ляля, да ты что? — повторил он. — Не проще ли будет развестись?
— Нет. Не проще. Это уже серьезно: или я его, или он меня.
— Что ж, раз так… Тебе решать. Где, когда?
Люда достала из сумочки фотографию:
— Это он.
— Так его ненавидишь? — Валентин взял в руки фотографию.
— Больше. От ненависти не только до любви один шаг, но и до жалости. А этот человек для меня просто уже мертвый. Он и должен таковым быть. Я даже знаю, где и когда его будет удобнее убить. И чтоб на меня никаких подозрений. Мы во вторник должны поехать на похороны Лени.
