Боевая повесть о снайпере, выросшем в сибирской тайге. Герой с детства владеет оружием и маскировкой, что делает его незаменимым на фронте. Его боевой путь пролегает через разведку и штрафные батальоны, где он ведет смертельную охоту на врага, оставаясь верным долгу и чести.
Капитан слушал молча, одну за другой курил папиросы. Когда Алексей закончил свой рассказ, спросил:
– Одного не пойму. Ребята в группе подготовленные были, двое знали немецкий язык. Тертые калачи! Но они погибли, а ты уцелел. Объясни, почему?!
– Вы меня в чем-то подозреваете?"
"– Если был обстрел и всем пришлось туго, почему ты один выжил и даже не ранен?
– А вы, товарищ капитан, сползайте ночью на «нейтралку», сами убитых осмотрите…
– Вот только дерзить не надо, Ветров! – повысил голос Васильев. – Я еще не определился в степени твоей вины, а может – и предательства.
Не находя слов, Алексей от возмущения даже задохнулся. Так его еще и в предательстве подозревают?! Группа жизнью рисковала в немецком тылу, и когда их на «нейтралке» обнаружили, ему просто повезло. Он мог быть на месте любого убитого – Петра, Женьки, Василия.
– Вот что: бери бумагу и опиши все, как было, – капитан подвинул ему лист бумаги и карандаш.
Медленно, обдумывая каждое слово, чтобы его не поняли двояко и не истолковали его рассказ превратно, Алексей написал докладную о рейде группы.
Васильев прочитал, хмыкнул:
– Пока можешь быть свободен.
Причем слово «пока» он выделил интонацией.
Алексей встал с табуретки, вытянулся:
– Разрешите идти?
– Иди.
– Есть.
Алексей направился во взвод.
Его окружили разведчики.
– А где группа?
– На «нейтралке» полегла, на обратном пути.
Больше с вопросами к нему не подступали. Каждый понимал, что если в рейд уходили четверо, а вернулся только один, то досталось группе по полной программе. В разведку шли парни лихие, в ней было много бывших уголовников. Они через слово произносили блатные словечки, цыкали слюной, сверкали фиксами. Но давить уголовным авторитетом, как-то притеснять других – не было такого. Каждый понимал, что во вражеском тылу от действия одного подчас зависела жизнь всей группы.
В своем расположении разведчики вели себя более независимо, чем воины других специальностей. Их уважали, даже побаивались, но им не завидовали.
В обиду себя разведчики не давали. Вот только жизнь разведчика на фронте была недолгой. Два, три, четыре месяца – и взвод обновлялся практически полностью. Кто-то в разведку шел по глупости, прельстившись усиленным пайком, кто-то, как уголовники, – из-за вольготной жизни, другие – за трофеями. С убитых немцев снимали часы, забирали портсигары, зажигалки, пистолеты и в своем тылу обменивали на водку или продавали за деньги.
К вечеру во взвод пришел старшина и, пряча глаза, забрал у Алексея табельный ППШ.
