Автор
Иван Вавилов и Алексей оказались в отпуске благодаря распоряжению Тартищева. Между ними разворачивается интрига, связанная с прошлыми событиями и угрозами, а также с фигурами Хворостьянова и Батьянова. Поиски истины и расследование событий требуют внимания к деталям.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сибирская амазонка»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Иван Вавилов и Алексей оказались в отпуске благодаря распоряжению Тартищева. Между ними разворачивается интрига, связанная с прошлыми событиями и угрозами, а также с фигурами Хворостьянова и Батьянова. Поиски истины и расследование событий требуют внимания к деталям.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Иван Вавилов и Алексей оказались в отпуске благодаря распоряжению Тартищева. Между ними разворачивается интрига, связанная с прошлыми событиями и угрозами, а также с фигурами Хворостьянова и Батьянова. Поиски истины и расследование событий требуют внимания к деталям.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Все лошади их небольшого каравана приглядывали за малышом, порой, казалось, больше, чем мать, кобыла Розка, на которой ехал верхом Шурка. И стоило каравану остановиться, как Рыжик и Карай принимались тянуть шеи и ржать, отыскивая малыша. Бывало и такое: он ложился отдыхать на коротких привалах, Розка отходила в сторону, но ее место тут же занимала вторая кобыла, несмотря на то, что тюки, которые она несла на своей спине, были не из легких.
Больше всего жеребенку радовался Шурка. Он только. что не облизывал малыша, обнимал его весь вечер за шею, нашептывал в ухо. И разговоров у него было только о Воронке, так, оказывается, звали этого маленького вороного неслуха.
Еще караван сопровождали две лайки — Белка и Соболек, — верткие и нахальные, которые всю дорогу шмыгали в кустах, вспугивая пернатую живность, и несколько раз поднимали отчаянный лай на бурундуков, хотя Сашка пытался уверить, что лают они только в охотничий сезон. Видимо, оба пса оказались исключением, и их звонкий лай сопровождал путешественников все время, пока они пробирались сквозь таежную чащобу.
После ужина долго сидели у костра. Близнецы, несмотря на малый еще возраст, оказались толковыми проводниками и кашеварами. И ночлег они обставили уютно, как бывалые таежники. Вещи были прибраны и накрыты вторым куском брезента. Для одежды и обуви соорудили вешала, а Алексея и Ивана заставили заготовить большую кучу хвороста, чтобы костер горел всю ночь.
Стемнело быстро. Звезды высыпали на небо. Они казались необыкновенно близкими и крупными. Пламя костра взмывало вверх и пожирало сушняк. И так хорошо было сидеть у огня, обхватив колени сцепленными руками, так хорошо мечталось! Мысли бежали лениво и мягко, так шелестит листва, приласканная неслышным ветерком, а то вдруг убыстрялись и мчались толчками, особенно если вспоминались недавние события. Но Алексей старательно отгонял их от себя и пытался думать о том, какое это наслаждение оказаться вдруг среди природы, засыпать вместе с ней, вдыхать запахи горных трав, ощущать спокойный ритм ночи, просыпаться с птицами и жить в полный размах сил, как живут близнецы, их родители, все жители этого огромного, дикого края! Здесь свой, замкнутый мир, не понятный чужаку, особенно если пытаешься проникнуть в него набегом, заступить на шажок, заглянуть одним глазом…
Сашка вскипятил в котелке чай с лесными травами, снял его с огня и разлил по жестяным кружкам.
— Пейте, дядька Лексей, — протянул он одну из них Полякову. — Пейте да спать ложитесь. Таежный воздух, он такой, точно брага с ног сбивает, а утром всю усталость как водой смывает. — Он захрустел куском сахара и с наслаждением втянул в себя горячий отвар, отдающий смородиновым листом. — Завтра уже на уху перейдем.
