Но Алексея выдал Соболек. Заметив его, он прекратил лаять и наскакивать на ратника, а бросился навстречу Алексею, повизгивая от восторга. Пес понял, что его враг никуда не денется, и спешил показать Алексею свое расположение.
Но это чуть не стоило Полякову жизни. Ратник вдруг извернулся и метнул в него копье. Сыщик едва успел пригнуться, и оно, просвистев в паре вершков от его головы, вонзилось в пень за спиной. Алексей упал на колени, но успел схватить ратника за руку, которая уже потянула с плеча лук… Повалив его на бок, Алексей завел ему руки за спину и связал их брючным ремнем. Ратник закричал от боли. И Алексей вспомнил про капкан. Он с силой разжал железные лапы и освободил ногу пленника. Из разорванного сапога хлынула кровь.
— А чтоб тебя! — выругался Алексей и осекся, подняв глаза на ратника.
Черный капюшон с красной каймой слетел с его головы.
Огромные карие глаза, казалось, дымились от ярости. Перед ним был не мужчина, а женщина. И он тотчас узнал ее.
— Евпраксия! — пробормотал Алексей, потрясенный увиденным. — Ты откуда взялась?
— Изыди, сатана! — Она перекрестилась и плюнула ему в лицо, но он опять увернулся, и плевок достался Соболю, который крутился рядом.
— Чего ругаешься, — сказал примиряюще Алексей и потянул сапог с ее ноги.
Евпраксия, прошептав что-то явно не боголепное, выдернула ногу из его рук и прошипела:
— Изыди, аспид! Не твово ума это дело!
— Дурочка, — произнес мягко Алексей, — успокойся, ничего я тебе не сделаю. Просто посмотрю рану, перевяжу…
— Не трожь, — пробормотала она сквозь зубы, — без тебя, малакайник, обойдусь!
— Дура, — рассердился Алексей, — чего брыкаешься?
Кровью изойти хочешь? Смотри, побелела вся!
— Отойди, — теперь уже не приказала, а попросила Евпраксия, — сама сапог сыму и рану осмотрю, только руки развяжи. — И пообещала:
— Что ж, и на этом спасибо, — улыбнулся Алексей как можно доброжелательнее. Несмотря на то, что эта девчонка едва не отправила его под кресты, он ничего к ней, кроме любопытства и удивления, не испытывал. Развязав руки, он помог ей сесть, но отобрал при этом лук со стрелами и тесак.
Евпраксия не протестовала, лишь следила за ним исподлобья да однажды усмехнулась, когда заметила, с каким неподдельным изумлением Алексей разглядывает ее нож, острый как бритва, изготовленный из превосходного булата. Он был явно старинной работы, а клеймо изображало волчицу.
