Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
— Не сейчас, — резко повторил он и добавил: — Не подходи ко мне пока, если хочешь остаться жив.
Горн высоко вскинул голову и направился к двери. Прямой, гордый, несгибаемый.
Я смотрела ему вслед, не в силах совладать с отчаянием. Рес… Что же я наделала?
— Перестань вести себя как тряпка, — ухватив меня за руку, прошипел Эрик. — Выше голову, баронесса Корф. Вы не должны показывать своих эмоций, тогда я смогу сделать вид, что ничего о них не знаю.
Я молча вздернула подбородок.
— Вот и отлично, — спокойно сказал маг.
— Но…
— Обо всем необходимом я позаботился. Завтра тебе принесут платье и помогут собраться. Иди работать, Кейт. И постарайся оценить то, что я для тебя делаю.
* * *— Ваше величество.
Каллеман склонил голову в низком поклоне, я присела в реверансе.
Не самое легкое упражнение, между прочим.
— А, мой дорогой лорд Каллеман, вот и вы, наконец.
Пожилой мужчина, сидящий в одном из кресел в глубине огромного овального зала, благодушно улыбнулся и погладил пристроившуюся на его коленях болонку.
— Не жалуете вы нас своим присутствием, не жалуете, — король чуть подался вперед, и его полное, затянутое в узкий современный костюм тело некрасиво колыхнулось. Шавка чуть слышно тявкнула."
"— Ну что ты, Пати? Эрикен не так плох, как кажется, — усмехнулся монарх. — На-ка, держи, — он взял со стоящего на небольшом столике подноса пирожное и протянул его собачонке. Та громко зачавкала. — Кушай, Патюсенька, кушай, моя маленькая.
Вильгельм сюсюкал, поглаживая жующую шавку, но глазки его не отрывались от Эрика.
Я из-под ресниц разглядывала короля. Вживую он выглядел совсем не так внушительно, как на своих многочисленных портретах и фотографиях. Простое некрасивое лицо, широкие седые брови, слегка оттопыренная нижняя губа, редкая бородка, растущая неопрятными кусками на подбородке — передо мной сидел старый, не очень здоровый человек, с непростым характером и явной привычкой повелевать всем и вся.
