Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
— Бэррил, ты ведь знал покойного барона? — обратился король к пожилому светловолосому лорду, неподвижно застывшему рядом с полной дамой в старомодном лиловом платье.
— Да, ваше величество, — ответил тот. — Виделся пару раз в Брейциге. К сожалению, Корф был довольно нелюдим. После смерти жены он жил в своем замке настоящим затворником и не особо жаловал гостей.
— Как романтично — вечная любовь, единственная страсть, — мечтательно вздохнул король, но взгляд его так и остался холодными и цепким. — Фредерик, ну что же ты? Пригласи леди Корф, мы все хотим полюбоваться вашим танцем.
Вильгельм повернулся к Горну. Пухлые руки монарха снова беспокойно дернулись.
— Красивая пара, не так ли? — следя взглядом за подошедшим ко мне графом, вполголоса спросил король у «лиловой» дамы.
— Да, сир, — согласилась та, поглядывая на нас с Дереком с едва заметной неприязнью. — Очень красивая.
— Жаль, что Горн так скептически относится к любви, — вздохнул монарх и обратился к болонке, скармливая ей еще одно пирожное: — Он такой ледяной, Пати, наш лорд Карающий, что способен заморозить любую женщину в округе.
Шавка громко чавкала, не обращая внимания на слова своего хозяина. Похоже, ничего важнее сладостей для нее не существовало. Я грустно усмехнулась. Бедная псина… С таким рационом она долго не проживет.
— Леди Корф.
Горн протянул мне руку. Я оглянулась на Каллемана, но лицо мага было непроницаемым. Проклятье! Как унять это ресово сердце?
Фредерик, в ожидании, чуть склонил голову. Глаза его смотрели сумрачно.
— Милорд.
Я вложила в ладонь Горна свои пальцы. Сама чувствовала, как они дрожат, но изо всех сил пыталась скрыть эту дрожь от стоящего напротив мужчины.
Граф притянул меня ближе, крепко обнял за талию и сделал первые па крэбса. Широкие плечи закрыли от меня и короля, и Каллемана, и весь зал. Я видела только склоненное лицо и не могла отвести от него глаз."
"Танцевали молча. Чувственная мелодия вела за собой, прикосновения горячих рук обжигали даже через одежду, дыхание сбивалось — не столько от танца, сколько от невольной близости тел, губ, сердец…
— Тебе нравится твоя новая жизнь, Кейт? — неожиданно спросил Горн.
Новая жизнь? Вот, значит, как это называется? Я едва заметно усмехнулась.
— Мне сложно ответить на этот вопрос, милорд.
— Разве не об этом ты мечтала?
В голосе графа послышалась ирония.
Я молчала. Мне не хотелось оправдываться.
