Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Фредерик всегда был категоричным, редко менял свое мнение и не раз говорил, что брак и длительные отношения не для него. Он, сам того не зная, повторял своего отца, считая, что не должен заводить семью. Но Каллеман одним выстрелом убил двух зайцев: обезопасил меня от Борна и Штолле и заставил друга пересмотреть свои взгляды.
Жалела ли я, что осталась в этом мире? Нет. Ни секунды. Жизнь с Дереком не была легкой, мой муж слишком привык решать все за других, а я не умела безропотно подчиняться, но мы искали компромиссы и старались идти навстречу друг другу.
— Хель, заканчивай с перевязкой.
Я разогнулась и устало вздохнула. Опять спина… Ноет и ноет, чтоб ей пусто было!
Хельга внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала, хотя я видела, что она догадывается.
— Тебе нужно побольше отдыхать, Кейт, — осторожно заметила сестра. Мы с ней сохранили прежнее дружеское общение, без нелюбимых мною титулов и чинов.
Рес! А я-то надеялась еще хоть пару дней не выдавать свой секрет, понимая, что если кому-то станет о нем известно, то Горн тут же все узнает и непременно запретит мне работать.
— Какой уж тут отдых? Чтобы он стал возможным, наш госпиталь нужно закрыть на карантин, — пробормотала я, стягивая с рук перчатки.
— Это точно, — хмыкнула тера Шимон.
Да, Хель тоже сменила фамилию. Два месяца назад они с Селием втихаря сходили в префектуру и расписались.
Улыбнувшись воспоминаниям, я вышла из операционной, привела себя в порядок и неторопливо направилась к кабинету.
