Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Мне нравилось смотреть в окно, наблюдать за шустрыми белками, живущими в Ботаническом саду, разглядывать пышные лапы елей и пожелтевшую листву кленов, рассматривать гуляющих по дорожкам парка людей.
Я словно воочию увидела широкое окно, заваленный бумагами подоконник, старенький обогреватель, стоящий рядом с чуть теплой батареей.
Мерцающее марево портала появилось неожиданно, заставив меня вынырнуть из своих мыслей. Сверкающие серебристые искры медленно заполняли пространство, телепорт ширился, перекрывая коридор, а спустя секунду он вспыхнул, и я оказалась дома, попав прямо в теплые объятия мужа.
— Тебе нужно отдохнуть, Кэти, — заявил несносная светлость, ловко снимая с меня форменное платье, вытаскивая из прически шпильки и вручая мне чашку с чаем.
Курц, лежащий на полу, приподнял морду, настороженно шевельнул ушами, а потом снова положил морду на лапы и недовольно вздохнул. Вот же вредина! Своенравный пес не желал уходить из спальни, но и смотреть на наши нежности ему не нравилось, поэтому он оставался на месте, стойко демонстрируя свое неодобрение.
— Откуда ты узнал, что я вышла из операционной?
Я потрепала Курца по холке и отпила глоток крепкого, очень сладкого чая. Как раз такого, о каком и мечтала. Не знаю, как Дереку это удавалось, но он всегда с точностью угадывал мои желания.
— У меня свои методы, — уклончиво ответил супруг. Он взял у меня из рук чашку и поставил ее на столик.
В спальне горела лишь небольшая напольная лампа, создавая в комнате уютный полумрак.
— Везде свои шпионы? — усмехнулась я.
— Можно и так сказать, — хмыкнул Фредерик и, развернув меня к себе лицом, сурово спросил: — Ну?
— Что — ну?
— И долго ты еще будешь молчать?
— О чем?
— Кейт!
Глаза мужа предупреждающе блеснули.
— Не понимаю, о чем вы, милорд, — невинно улыбнулась я.
— Сама скажешь, или мне придется применять пытки?
Коварные губы оказались в опасной близости от моих.
— А разве в нашем славном королевстве пытки не запрещены?"
"— Я не шучу, Кэти, — голос мужа посерьезнел, а пальцы скользнули к вырезу сорочки, коснулись груди, обвели соски.
— Почти четыре, — простонала я, не в силах сопротивляться умелой ласке.
— И когда ты собиралась мне сказать? — горячий шепот прошелся по губам.
— Через неделю.
Я попыталась стянуть с мужа рубашку.
— Неужели? — хмыкнул тот и отвел мои руки. — Не торопись, Кэти. Пытка только началась.
Он провокационно улыбнулся и, подхватив меня на руки, осторожно отнес на кровать.
