Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
— Уверена? — маг вскинул на меня вопросительный взгляд. В его глазах мелькнуло опасение.
— Да.
Каллеман с сомнением посмотрел на друга.
— Идите, — чуть слышно повторила я.
Маг покачал головой, но послушался и вышел из спальни.
— Должна сказать, милорд, — я встала так, чтобы больной не смог до меня дотянуться, — что без должного ухода уже очень скоро ваши раны загноятся, и вы будете испытывать боль, и близко несоизмеримую с той, что чувствуете сейчас.
Лорд Горн едва заметно поморщился, но промолчал. На его лбу выступили капельки пота.
— Я понимаю, что вам не нравится чувствовать себя беспомощным, но…
— Понимаешь? — перебил меня раненый. — К ресу твое понимание! Мне никто не нужен! Иди отсюда!
Он пошарил рукой по постели, пытаясь отыскать что-то, чем мог бы в меня запустить, но арсенал метательных предметов, к счастью, уже успел закончиться, и Горну ничего не оставалось, как смириться с моим присутствием.
— Я не уйду, милорд, можете даже не стараться, — твердо ответила я, а потом наклонилась, разглядывая сбившиеся повязки.
Дело было плохо. Одна нога покраснела и сильно распухла, из-под бинтов проступали буро-желтые пятна гноя. Вторая выглядела не лучше, разве что ран на ней было меньше. На груди виднелись два воспаленных шрама, а на шее — длинный, глубокий порез, стянутый редкими швами.
— Пошла вон! — дернулся раненый. — Чтобы духу твоего здесь не было!
Ага. Так я и послушалась! Если я сейчас уйду, к утру у него, скорее всего, начнется горячка.
"Я обвела комнату взглядом, увидела стоящий на подоконнике бокал и удовлетворенно кивнула. То, что нужно. Стеклянный бокал был наполовину полон.
Достав из сумки касильскую настойку, я капнула десять капель в воду и неслышно подошла к больному.
— Милорд.
— Ты еще здесь? — рявкнул тот и грубо выругался.
А я, не мешкая, влила ему в рот разведенное лекарство.
— Ты! — от неожиданности проглотив микстуру, взбешенно просипел больной, но губы облизал с видимым облегчением.
В этот момент голова его свесилась с подушки, и он затих.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнула я. — Как говорится, через «не хочу» к выздоровлению.
Времени у меня было немного. Кто знает, как надолго хватит действия настойки? Обычно я могла с точностью до минуты предсказать, когда пациент очнется, но этот случай был слишком тяжелым, и сложно было делать какие-либо прогнозы.
