Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Черные, с красноватыми зрачками, они устрашали, вытаскивали душу, мучили…
Проклятье!
Я отвела взгляд.
— Это все ваша магия.
— Да что ты? Ну надо же! А я и не догадался! — жестко усмехнулся Каллеман и тут же посерьезнел. — Хватит нести чушь! Когда маг серьезно болен, он не может пользоваться магией, это закон, который всем известен.
Он недовольно скривился, а потом вдруг вкрадчиво спросил:"
"— Ты ведь понимаешь, что я могу заявить на тебя в префектуру?
— Вы не докажете, что это именно я зашивала вашу рану.
Я вздернула подбородок. Дурацкая привычка, оставшаяся от прошлой жизни. Ну, это я так думаю. Хотя, может, и ошибаюсь. Свое прошлое я не помню. Вернее, два последних года помню, а все, что было до них — нет.
— Уверена? А если с тобой поработает Чтец?
Рес! Только не это! Чтецы были страшным кошмаром Дартштейна. Эти маги легко проникали в мозг человека, считывали прошлое, мысли, поступки, намерения, мечты. И добирались до самых потаенных секретов. Докапывались до правды. Вытаскивали ее наружу.
— Чего вы хотите?
Я напряженно посмотрела на мага.
— Ты должна сделать все, чтобы вылечить лорда Горна, — жестко припечатал Каллеман. — И мне все равно, каким способом ты этого добьешься.
Рес! Судя по тону, маг не шутил.
— Я не Единый, милорд, и не могу обещать вам чудо.
— Ничего. Если понадобится, извернешься как-нибудь.
Каллеман буравил меня тяжелым взглядом. М-да… Похоже, исчерпав все другие возможности, маг вспомнил обо мне, сложил два плюс два и решил, что именно я смогу помочь его другу.
— Мне необходимы гарантии, милорд, — медленно произнесла я, вглядываясь в жуткие нечеловеческие глаза. — Я хочу быть уверена, что в случае выздоровления графа меня никто не будет преследовать. Как и в случае его нечаянной кончины.
— Моего слова тебе недостаточно?
— Я предпочла бы магический договор.
— Руку, — после минутного раздумья, коротко приказал Каллеман.
Я протянула ладонь.
— Карриотеско! — сжав мои пальцы, негромко произнес маг.
По коже пробежал холодок, и на запястье появилась метка. Едва заметный, идеально ровный круг с точкой посредине. Каллеман отвернул манжету рубашки. У него кружок был полностью темным. В случае если маг нарушит договор, его рука почернеет и отсохнет.
Спустя секунду оба знака исчезли.
— Довольна?
Каллеман посмотрел на меня с насмешкой.
