Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Рес! Сердце Горна билось слабо и с перебоями.
— Вот, видите? — послышался голос Салли. — Его сиятельство упали.
В комнату вслед за девушкой вошли двое парней, которых я не так давно видела на кухне.
Они замерли при виде лежащего на полу Горна, а потом переглянулись и дружно сделали шаг назад.
— Чего ждем?
Я сердито посмотрела на слуг. Те молчали и переминались, неуверенно поглядывая на графа. Ох, и работнички! С места не сдвинутся!
— Ну? Долго еще глазеть будете?
Парни неохотно приблизились, подняли Горна и перенесли его на постель.
"— Мы вам больше не нужны, тера? — спросил один из слуг. Высокий, сероглазый, он был слишком крупным и неуклюжим и, казалось, не знал, куда деть свои огромные руки.
Я уже собиралась ответить, но в этот момент граф застонал, дернулся, и парни дружно попятились к выходу.
— Мы, пожалуй, пойдем, — тихо пробормотал второй слуга — низенький, коротконогий, с забавным рыжим ежиком на голове.
— Вон! — еле слышно просипел пришедший в себя Горн. — Уходите… Убирайтесь!
Салли пискнула и бросилась к двери, слуги, толкаясь, устремились следом, и спустя пару секунд мы с графом остались одни.
— А ты? Тебе что, еще раз повторить? — задыхаясь, произнес мужчина.
— А вы какие-нибудь другие слова знаете? — язвительно поинтересовалась я в ответ. — А то только и слышно: убирайтесь, пошли вон… Скудный у вас лексикон какой-то.
Горн рванулся, пытаясь подняться, но у него ничего не вышло, и он рухнул обратно и отвернулся, но я успела заметить, как лицо мужчины исказилось от боли.
— Вы мне лучше объясните, чего вам на кровати не лежалось? Зачем на полу устроились? Ковер, между прочим, грязный. У вас тут две недели не убирались. И осколки на нем остаться могли. Пыль, опять же.
Я говорила, а сама потихоньку занималась перевязкой. Горн молчал, но терпел. Лишь по крепко сжатым губам было понятно, что ему больно, но тут уж я ничем не могла помочь.
— Долго еще? — еле слышно спросил больной.
На лбу его выступили крупные капли пота.
— Уже заканчиваю, — отозвалась я.
Повязку на лице решила пока не трогать. Хватит с Горна острых ощущений. Пусть отдохнет немного.
Чуть слышный скрип двери заставил меня поднять голову.
— Эрик, это ты? — тут же напрягся больной.
— Да, — отозвался Каллеман. Он вошел в комнату и быстро прошел к постели больного.
