Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
— Дерек, ну зачем ты встал? Я же просил, чтобы ты дождался меня!
Ага. Уже доложили… Не слуги, а настоящие шпионы.
— Проводил Борна? — проигнорировав его слова, спросил граф.
— Да. У него через полчаса доклад. Как ты себя чувствуешь?
Маг окинул Горна обеспокоенным взглядом, а потом перевел его на меня, безмолвно требуя отчета. Я развела руками.
— Как видишь, все еще жив, — хмыкнул граф. — Так и передай этим недоумкам.
Я догадалась, что он имел в виду докторов. Каллеман тоже это осознал. Лицо его приняло извиняющееся выражение.
— Дерек, все не так, как тебе кажется, — попытался оправдаться маг. — Кауниц не имел в виду ничего плохого. Да и остальные…
— Если еще хоть кто-то из них появится рядом с моей постелью — пристрелю, — оборвал его Горн.
Мне стало не по себе. Если граф возьмется за оружие… Надеюсь, ни у кого не хватит ума принести лорду пистолет?
Видимо, мысли Каллемана текли в том же направлении.
— Дерек, ты должен меня понять, — расстроенно сказал маг. — Я ведь беспокоюсь о тебе.
— К ресу твое беспокойство! — грубо ответил Горн и скривился от боли. — Ноги я им не отдам, так и знай! Предпочитаю на своих двоих до эльхейма добраться!
Он сжал кулаки, пытаясь одержать прорывающийся стон, но не смог и глухо прорычал:
— Рес! Проклятье!
— Сделай что-нибудь, — повернулся ко мне Каллеман. На его бесстрастном обычно лице читалась тревога.
Я покачала головой.
— Настойку можно будет дать только через несколько минут. Мы и так превысили норму.
В этот момент Горн грязно выругался и схватил меня за руку.
— К ресу твои заумные рассуждения! — выкрикнул он. — Помолчи хоть немного!
— Как скажете, милорд.
Я попыталась высвободиться, но не тут-то было. Горн держал крепко.
— Только и знаешь, что спорить, — пробормотал он и отвернулся, но руку мою так и не отпустил.
— Дерек, я разговаривал с твоей матерью, — тихо сказал Каллеман.
Он склонился над раненым, глядя на него с заметной тревогой. Вообще рядом с Горном маг разительно менялся. Даже его бездушные глаза казались совсем другими — живыми, яркими, человечными.
— И что? Моя дражайшая матушка теперь уверена, что я при смерти?
Граф презрительно хмыкнул.
— Ну зачем ты так? Она переживает. После вашей размолвки прошло уже полгода. Ты не думаешь, что вам давно пора помириться?
— Когда она приедет? — резко спросил больной.
Каллеман замялся.
— Дерек, я…
— Я спросил, когда она приедет? — перебил его Горн.
— Завтра утром, — виновато ответил Каллеман.
