Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Какая ему разница? Сам откровенничать не хочет, а меня все время пытается подловить. Не выйдет. Не люблю, когда кто-то лезет мне в душу.
— Значит, не хочешь говорить, — задумчиво заметил граф.
Он глубоко затянулся и снова стряхнул столбик пепла. Я попыталась понять, что же мне это напоминает, но память упорно молчала.
— Вам пора принимать лекарства, милорд.
Я решила не реагировать на замечание Горна.
— Я хочу, чтобы ты сняла эту повязку, — неожиданно заявил граф, коснувшись бинтов, закрывающих глаза.
— Рано. Я же говорила, что сделать это можно будет дня через Два.
— Ты будешь со мной спорить? — в голосе Горна послышалось насмешливое удивление.
— Именно так, милорд.
Я спокойно посмотрела на своего упрямого пациента.
— Уволю, — тихо сказал граф, но прозвучало это гораздо убедительнее, чем его недавние громкие угрозы.
— Не получится, милорд, — философски вздохнула в ответ. — Меня нанял лорд Каллеман, и только он может дать мне расчет.
— Опять споришь? — хмыкнул граф.
— Да, мне говорили об этом, милорд.
— Сними повязку.
— Нет.
— Рес!
Граф замолчал и напряженно замер. Я понимала его стремление избавиться от неприятных ограничителей. Отеки потихоньку сошли, раны на лице затянулись, и Горну очень хотелось открыть глаза и почувствовать себя нормальным человеком. Но я пока опасалась предоставить ему эту свободу.
— Если вы отложите сигарету, я смогу дать вам лекарство, — негромко сказала я.
Горн сделал еще пару затяжек и смял окурок.
— Давай, — неохотно согласился он.
Победа осталась за мной.
Я налила отвар в кружку и подала ее графу.
— Опять эта гадость, — пробормотал он.
— Пейте, милорд.
Граф сделал несколько глотков и скривился. Да, горько, я знаю. Но можно и потерпеть. В последнее время мне все труднее заставить Горна пить лекарства. «Я прекрасно себя чувствую», — ворчит он. Дай сиятельству волю, так он уже стянул бы с себя все бинты и удрал бы от меня куда подальше.
— Кэтрин, сними повязку, — покончив с отваром, снова взялся за свое Горн.
Я с сомнением посмотрела на графа. Может, и правда снять? Но ведь тогда его не удержишь в постели, а ему пока нельзя слишком много двигаться.
— Завтра, милорд, — твердо ответила я. — Обещаю, завтра я сниму повязку, и вы сможете открыть глаза.
— Упрямая девчонка, — проворчал Горн, но на сей раз в его голосе не было угрожающих ноток.
Остаток вечера прошел мирно.
