В тревожном молчании Лос-Анджелеса, где туман обволакивает каждое здание, телефонный звонок разбуждает его с порога утра. Это предвещает что-то непростое: подразделение Восьмой А семьдесят три — отдел по киберпреступлениям. Клиент требует анонимного присутствия в этом странным образом оживленном месте, где все устремлено наружу, будто надежда висит за окнами....
Я в ту ночь работала в роддоме, так что увидела девочку, как только она появилась на свет. Малышка была такой стойкой! Первые три недели она перенесла героиновую ломку. Мать, должно быть, сидела на игле во время беременности. Девочке повезло выжить. Работники роддома и дали ей имя Софи. — Повернувшись, она взглянула на понурую женщину на скамье подсудимых. — И она всегда будет для меня Софи.
— Вы имели контакты с Софи после той ночи?
Роуз Дарси грустно улыбнулась.
— Не так много, как хотелось бы. Хотя я общалась с ней в детстве больше, чем кто-либо другой.
— Психологически нестабильна?
Уильям Бойс вскочил.
— Возражение. Защитник задает свидетелю наводящие вопросы.
— Возражение принимается. Поосторожнее, мисс Уоттс.
— Да, ваша честь. Мисс Дарси, в чем выражалась нестабильность ответчицы?
— Ее психиатры выскажут свое мнение. Но, судя по моим наблюдениям, она часто уходила в себя, почти не общалась со сверстниками, была склонна к фантазиям и самообману.
— Почему?
Мисс Дарси повернулась к бывшей подопечной и с искренней симпатией добавила:
— Потому что никто не смог с ней справиться. Никто ее не понимал.
— Кроме вас?
— Я бы так не сказала. Когда ей исполнилось тринадцать, она сказала своим опекунам, что больше не хочет меня видеть, и мы с тех пор не встречались.
Теперь София плакала, не скрываясь. Все телевизионные камеры были направлены на ее прекрасное, залитое слезами лицо.
— Должно быть, вы тяжело перенесли ее отчуждение.
— Да, — просто ответила Роуз. — Я любила ее.
Дженет Хупер, следующий свидетель Эллен Уоттс, работала в «Бичес», доме, где София Баста жила в отрочестве. Массивная женщина с сутулыми плечами и огромными мешками под глазами, предполагавшими хроническую депрессию, заняла место свидетеля. Как скоро выяснилось, Дженет Хупер не питала и доли привязанности Роуз Дарси к подсудимой.
— Она была трудным подростком. Грубой. Отчужденной. Даже наглой по отношению ко мне и моим коллегам.
— Как всякий типичный подросток.
— Нет, — покачала головой Хупер, — не всякий. Она холодно и цинично использовала свою внешность. Когда она достигла зрелости, мальчики бегали за ней как привязанные, можете себе вообразить. И она их поощряла. Просто наслаждалась знаками внимания.
